На днях выбралась в большой город, в торговый центр и там повстречалась с одним очень интересным типом женщин. Для себя я их называю: "попокрутки". До роковых женщин они не дотягивают, но и простушкой ее не назовешь. Ну нравится им, нравиться мужчинам, причем всегда и всем. Если они видят его, то им не так уж и важно, с женой он или с детьми. Она автоматом включает свое обоняние и направляет пыльцу заинтересованности своими флюидами в сторону жертвы. Причем ей все равно, сколько времени она будет удерживать внимание: чем дольше-тем лучше. Даже если ей вдруг надо выйти из маршрутки, а мужчина едет дальше, она не сильно расстроится. Главное-его внимание было несколько раз поймано и цель достигнута. Так вот, однажды в магазине одежды мужчина с сильно беременной женой покупал себе джинсы. А попокрутка эта рядом с ними что-то выбирала для себя. Она так страстно смотрела на бедного мужичка, что даже мне стало неудобно за нее. Известно, что одним взглядом можно нанести обиду. В итоге муж с
На днях выбралась в большой город, в торговый центр и там повстречалась с одним очень интересным типом женщин. Для себя я их называю: "попокрутки".
До роковых женщин они не дотягивают, но и простушкой ее не назовешь. Ну нравится им, нравиться мужчинам, причем всегда и всем. Если они видят его, то им не так уж и важно, с женой он или с детьми. Она автоматом включает свое обоняние и направляет пыльцу заинтересованности своими флюидами в сторону жертвы.
Причем ей все равно, сколько времени она будет удерживать внимание: чем дольше-тем лучше. Даже если ей вдруг надо выйти из маршрутки, а мужчина едет дальше, она не сильно расстроится. Главное-его внимание было несколько раз поймано и цель достигнута.
Так вот, однажды в магазине одежды мужчина с сильно беременной женой покупал себе джинсы. А попокрутка эта рядом с ними что-то выбирала для себя. Она так страстно смотрела на бедного мужичка, что даже мне стало неудобно за нее. Известно, что одним взглядом можно нанести обиду.
В итоге муж стал сторониться своей жены, порыкивать на нее и даже ругаться, под молчаливый одобряющий взгляд своей охмурительницы в темно-бордовом одеянии с левой стороны.
Но я хочу написать не по эту ситуацию. Есть у меня знакомая, она себя так вела аж со школьной скамьи. Это ее кручение пятой точкой очень обогатило ее в денежном выражении: она вышла замуж за акулу бизнеса. Состоятельного, очень респектабельного во всех смыслах мужчину. Она жила себе такой вертлявой в свое удовольствие жизнью прилипалы. Это было похоже на поведение рыбы-лоцмана, которое помогало удерживать акулу рядом с собой, каждый раз раззодоривая его.
Все было хорошо, пока муж не нанял нового повара-узбека на кухню, в свой особняк.
-Ух ты, красавчик, такой латино, такой сладкий персик,- томноумилялась наша красава.
Да и готовил он, надо сказать, просто супер, оценили в гостях однажды!
Знакомая моя начала флиртовать с шеф-поваром, пока акула плавала в море бизнеса, поедая слабых. Не знаю чем бы все это закончилось, если бы не пандемия. Все сели дома и эта троица вместе с остальной обслугой стали заложниками загородного поместья.
Муж ее, надо сказать, был достаточно хорош собой, умён и красив. Но в этой новой для него микро-социальной среде, когда сел дома, он стал хандрить, ворчать и ругаться. В какой-то момент он стал просто неадекватен и озверел.
Поворенок же, напротив, развернул бурную деятельность: во-первых, в нем увидели не прислугу, а мужчину, а во-вторых кушать вкусно хочется всем и всегда. В своем выборе он был уверен, в деле повышения качества своей жизни он, оказывается, тоже был профи, стартанув с грузчика вещевого рынка!
Хозяин положения до изоляции спокойно относился к тому, что его жена флиртовала с поваром. Его это даже немного заводило и будоражило: ведь добытчик был он и содержит как ее, так и его. А вот как сел дома, так и стало его это коробить, раздражать, а иногда и просто бесить.
В итоге его жену и обслугу уличили в хранении и сбыте запрещенных препаратов, обоих взяли под стражу и осудили на реальный срок.
Самый главный комбинатор доигрался до того, что его самого подставили и он не смог остаться на свободе, несмотря на свое высокое положение и достаточные финансовые накопления.
