Люди хотят жить, хотят зарабатывать и поменьше работать. Ты сейчас не добьешься от людей бескорыстного запала. Помнишь, как быстро освоили внедрение расчетных единиц...
Автор: Борис Петров
Читайте Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4 романа "Вальс Эон" в нашем журнале.
5
Эмма проснулась от легкой вибрации, скользившей к ее телу по туго натянутой простыне. Она открыла глаза и увидела перед собой все тот же потолок, который так стремительно упал на нее много часов назад, после болезненных уколов. Она повернулась в сторону вибрации, на краю ее постели, сложив по-детски руки под голову, спал Гарри, неудобно сидевший на стуле. Он совершенно не чувствовал вибрацию, видимо сон застал его внезапно, после долгой борьбы с собой. Она погладила его склоченные волосы. Он что-то прошептал в ответ и повернулся, падая со стула.
– Ой! – только успел выдохнуть он, обнаруживая себя на полу.
– Почему ты не пошел спать в комнату отдыха? – строго спросила Эмма и осеклась, ловя себя на том, что он старался ради нее и не следовало его за это ругать. – Ты же устал, как ты будешь работать?
– Я? Да я нормально, – Гарри небрежно оправился, все еще не отойдя от короткого сна. – Все нормально. Ты как себя чувствуешь? У тебя ничего не болит?
– Нет, не болит, – она тихо улыбнулась, но кривая улыбка выдала ее ложь, все тело нестерпимо жгло, на лбу пульсировали капельки болезненной испарины.
– Зачем ты мне врешь? – возмутился он, вытирая ее лоб чистой салфеткой. – Я же знаю, что тебе больно.
– Мне правда лучше, – ответила она. – Честно-честно, лучше.
- В следующий раз будешь меня слушать, – обижено проворчал Гарри, но тут же растаял от ее взгляда и поцеловал нежно в лоб.
– Ты был прав. Я была слишком самоуверенна.
– У тебя такой характер, ты всегда такой будешь.
– Это так плохо? – заволновалась Эмма.
– Нет, почему же? – он покрыл ее лицо, глаза, губы поцелуями, стараясь не дотрагиваться до тела под простыней, исчерченного пульсирующими язвами. – Ты самая лучшая.
– Правда? Лучше, чем Эон? – она с надеждой посмотрела в его глаза, боясь увидеть искорки сомнений, он не врал.
– Для меня есть только ты. Долго ты мне будешь Эон вспоминать? Мы же тогда с тобой еще и знакомы не были.
– Гарри, – она серьезно посмотрела на него. – Я же женщина, всю жизнь, Гарри, всю жизнь. Она же очень красивая, правда?
– Да, красивая.
– Ну вот, я же говорила!
– Эмма, я не буду отрицать очевидных вещей, это глупо! – возмутился он. – Я тебе все сказал, не вижу смысла повторяться!
– А ты говори мне это почаще, хорошо? Тогда я буду спокойна.
– Хорошо, буркнул он. Его браслет вновь провибрировал. – Меня вызывают в лабораторию. Я зайду через пару часов, если ты не будешь спать.
– Не буду, мне кажется, что я выспалась.
Он склонился и поцеловал ее. После того, как он вышел, Эмма еще долго рассматривала потолок, не замечая, как вновь медленно засыпает.
- Это черт знает что! – Григорий Павлович ходил по своему кабинету, размашисто расставляя ноги. Большие руки терзали подвернувшуюся некстати стрелу гарпуна, уже превратившуюся в стальную пружину.
– Ну что ты так переживаешь? – Анатолий Борисович попытался забрать у него несчастный гарпун, но Григорий не заметил его движения, закручивая новую петлю.
– А чего мне радоваться? Как мне все это надоело. Мы разговариваем с ними на разных языках!
– Ну не со всеми же, вот Томас, наконец, нам поверил, – заметил Анатолий Борисович.
– А ты в курсе, что у Томаса это последняя сессия?
– Нет, а куда его?
– Я так и не понял, он что-то говорил, что его отправляют на дальний берег, вроде как повышение, но он не очень-то этому рад.
– А, тогда понятно, почему он активизировался, – Анатолий Борисович задумчиво почесывал подбородок. – Знаешь, а ведь нам с этим Байером придется туго. У него после ухода Томаса больше не останется оппонентов в Совете.
– Да все я понимаю! – он отбросил гарпун в сторону и устало сел на стул. – Наша лаборатория не доживет до конца года. Эти… короче они хотят провернуть то же, что сделали на Западной и Южной сферах.
– А, понял. Это ты про акционирование Центра. На самом деле это неизбежно.
– Почему неизбежно? Не понимаю. А зачем тогда создавался этот и другие Центры?
– Они свою задачу выполнили, технология выращивания растений освоена, белками мы тоже себя обеспечиваем, ну а в остальном Центр должен зарабатывать самостоятельно.
– Что-то очень быстро закончилось время романтики. Где же идеи построения нового мира, свободного от страстей старой Земли? Где это все?
– Ну как где, в нашем Уставе, – Анатолий Борисович ехидно улыбнулся, – еще в молодости понял, что это время ушло с первыми колонистами, а скоро и мы умрем, и больше никто и не будет вспоминать, как хотели сделать по-настоящему. Люди хотят жить, хотят зарабатывать и поменьше работать. Ты сейчас не добьешься от людей бескорыстного запала. Помнишь, как быстро освоили внедрение расчетных единиц, а что теперь – это уже наша валюта, кровь нашей Северной сферы. Знаешь, как наши деньги в шутку называют на Восточной сфере?
– Знаю, кальмарчиками.
– Вот-вот, и каждый хочет иметь побольше кальмарчиков на своем счете.
– Нет, я с тобой не согласен. А как же Эон, Андрей, Эмма и Гарри? Они молодое поколение, разве в них нет того запала, нет в них воли и бескорыстия?
– Эон и Эмма женщины, не забывай об этом, и как все женщины они довольно жадные. Ну, а в целом ты, конечно же, прав, только ты забываешь самое главное.
– Что я забываю?
– Они не совсем люди, не такие как мы.
– Я об этом всегда помню, но считаю Эон своей дочерью.
– И по праву считаешь, ведь это ваш с Леной проект, жаль, что она так и не смогла ее увидеть.
– Да, она была бы счастлива иметь такую дочь, – Григорий вздохнул. – Ты думаешь, что они все же сами решаться?
– Я уверен, природа потребует этого – они же ночные люди.
– Нет, это мы ночные люди.
– И опять мне нечего тебе возразить! – Анатолий Борисович рассмеялся, – но это никто не должен знать. Кстати, я недавно получил информацию со Станции, помнишь, там работает мой товарищ?
– А, этот древний старец.
– Ну не такой он и древний, всего-то на десять лет меня старше. Так вот он думает, что через десять, а может пятнадцать лет Станция перестанет работать, и тогда все, пиши пропало.
– Ох, не пугай меня – и так тошно! Что будем делать с астоунами, ведь погибнут же!
– А что делать? У нас же есть решение от Совета – выпуск может быть разрешен только на основании фактической необходимости, ведь каждый астоун – это деньги, вот так.
– Но это невозможно, миграция… эм, прорыв, скорее, он же будет ночью.
– Ты хотел сказать день, – поправил его Анатолий Борисович. – Для астоунов и других животных это день.
– Ты меня понял. А как мы сможем обеспечить фактический контроль?
– Надо назначить дежурных на фазу красной луны, вот и все.
– Вот и все, ха-ха. А где ж я их возьму? Мы с тобой не сможем, нам красной луны не пережить.
– Андрей и Эон. Я уверен, что они согласятся.
– Я боюсь, что она еще не готова.
– А за Андрея ты не боишься?
– Андрей сильнее нее.
– Вот тут ты ошибаешься. Эон и Эмма сильнее парней, гораздо сильнее. Кстати, а тебе не показалось странным, что из всех парней они выбрали именно свой вид?
– Ты уже называешь их новым видом?
– Конечно, мы же с тобой впервую очередь ученые и должны всегда называть вещи своими именами. Вот когда мы с тобой соберемся за одной другой бутылочкой под чудные котлетки твоей дочурки, тогда да, можем и поплакать по-стариковски.
– Как ты мне надоел!
– Да я сам себе надоел, – Анатолий Борисович посмотрел на часы. – Перерыв закончился, влетит нам от Иваныча.
– Пускай, я не могу столько спать. Как думаешь, можем Эон до учебного погружения допустить?
– А, все же жалко стало девочку. Конечно можно. По-хорошему надо бы и Эмму привлечь, но она вроде в лазарете.
– Да, Иваныч прислал рапорт, ужалили ее твои кальмарчики.
– Это они поиграть с ней хотели. Ничего, чуть-чуть поболеет, потом здоровее будет. А Эон отправляй с Андреем до конца дня на третью бухту, там как раз нет ни астоунов, ни дьяволов – одни водоросли, да мелкая рыбешка. Пусть отдохнут, пока молодые.
– Согласен, может с ними еще и Гарри отправить, а то он в прошлый раз не сдал экзамен.
– Нет, Гарри не поедет, Эмма же болеет, да и зачем молодежи пикник портить?
– Мне все еще не верится, что они живут вместе, а помнишь, ведь только совсем маленькая была.
– Давай заканчивай, папаша! Ворчишь, как старый дед! А старый дед здесь – это я. Пойду помогу Гарри, он решил подготовить справку для Совета, бесполезно, конечно, но мальчику надо работать, да и я развлекусь, надоели мне эти анализаторы, – Анатолий Борисович встал и потянулся. – Заодно и посплю в архиве, там такой удобный диванчик.
– Знаю я твой диванчик, опять будешь к Марион приставать.
– А ты в мою личную жизнь не лезь, должен же я пострадать маразмом? То-то.
– Иди уже, Дон Жуан столетний.
– Не секса ради, а ради наслажденья!
– Иди уже, Григорий махнул на него рукой, и Анатолий Борисович вышел.
Андрей сел за свое место просматривать отчеты анализаторов.
– Ну, что там? – Эон села рядом с ним, через руки заглядывая на его стол.
– Ничего, еще не готово. Система пишет, что через 96 земных часов.
– Ого, как долго. И что мы будем все это время делать?
– Можем помочь Гарри а архиве?
– Ну нет, не хочу, – Эон замотала головой.
Стол высветил новое сообщение от начальника лаборатории.
– Так, посмотрим, что твой отец нам придумал, – Андрей открыл сообщение и едва успел его прочитать, как Эон радостно вскрикнула.
– Ура! Ура! – кричала она, – давай собираться, пока они не передумали!
– Транспорт придет через четыре часа, успеем собраться. Может ты хочешь навестить Эмму? Уедем же до конца светового дня.
– Да, надо навестить, а то она такая несчастная. Я вот все же не понимаю, – Эон понизила голос. – Почему она так боится? Разве можно просто взять и уволить человека, если он тебе не нравится? У нее в садике большие успехи, без нее там все развалится, разве они этого не понимают?
– Я думаю, что это их не интересует. Давай по дороге обсудим, – Андрей недоверчиво взглянул на вошедших сотрудников центра, с которыми он особо не общался. – Пойдем собираться, а потом зайдем к Эмме.
– Хорошо, я предупрежу Иваныча, да?
– Точно, молодец, Андрей выключил свой стол, и они с Эон вышли.
Продолжение следует...
Нравится роман? Поблагодарите журнал и автора подарком.