Часть 2
Когда дочь ушла в свою комнату страдать из-за несостоявшейся любви и рухнувших надежд, Людмила села на кухне и задумалась. Отношений с Марком у неё и у дочери быть не должно. Таких дочерей, как Ирина, у него, скорее всего, десяток. А студенток для утех - ещё больше.
С возрастом не изменился, всегда был бабником, таким и остался. Вскружит голову красивой дурочке, наобещает с три короба (говорить он умеет), а потом бросает, насладившись новизной и молодым телом, как надоевшую игрушку.
«Разве таким должен быть отец? И что он сделает, когда узнает, что Ирина его дочь? Не бросится ли примерять на себя новую роль отца?» - множество вопросов не давали покоя Людмиле.
«Мне он не нужен ни в каком качестве. Отболело, прошло, забылось. А Ирине? Если между ними ничего серьёзного не было – это один расклад. А если было? Но выяснять у дочери - испортить окончательно отношения с ней. В её характере - назло сказать, что они любовники. Я ведь не рассказала ей об отце. Простит ли она мне моё молчание? Я вмешалась в отношения…. Во всем виновата я».
Солнце клонилось к закату. Лучи его, отражаясь от стекол дома напротив, ослепили Людмилу. Она встала и закрыла жалюзи. В глазах всё ещё плясали яркие световые пятна, мешая видеть. Людмила зажмурилась. Решение вдруг пришло само собой.
Каждая клеточка, каждый нерв отозвались трепетом на спасительную мысль. Нужно сделать это сегодня, сейчас. Не дать ему время на обдумывание ситуации, придумать оправдание. Неожиданность – лучшая стратегия нападения. У неё есть время подготовиться. У него его нет. Завтра или даже сегодня Ирина позвонит и всё расскажет ему, спросит. Тогда у меня не останется шанса действовать по своему усмотрению. А он сообразит, что можно предъявить мне претензии – мол, не сказала, что жду ребенка, а то бы он…
«А если она ему уже позвонила? – обожгла внезапная мысль. - Нет, нельзя терять ни минуты. Нужно взять у Ирины телефон и проверить».
Людмила осторожно подошла к комнате дочери и прислушалась. Ни звука. Она приоткрыла дверь и просунула в щель голову. Ирина лежала на диване, свернувшись клубочком. Наревелась и уснула. Маленькая беззащитная девочка. Людмила хотела прикрыть дверь. Но в глаза бросился телефон, который лежал рядом у подушки.
Людмила, не раздумывая, тихо подошла, взяла мобильник и быстро вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Всё это время она не дышала, боясь разбудить дочь. Пароля на телефоне не было. Она начала листать недавние звонки. Нет. Марку она не звонила, во всяком случае, после их разговора.
У них с дочерью похожие голоса. Ольга сама пару раз ошибалась и разговаривала с Ириной, как с Людмилой. «Так у вас можно выведать все секреты, — не вытерпела тогда Ирина и рассмеялась, чем выдала себя.
Людмила немного подумала, что скажет и дрожащей рукой нажала на кнопку вызова. Длинные гудки давали время подумать, собраться с мыслями. Но и раздражали. Она хотела уже нажать отбой, когда в трубке ответили.
- Ирина, что случилось? – Слова звучали по-отечески нежно.
- Мм… - Людмила попробовала голос. - Я уже соскучилась, — она говорила, немного растягивая слова на манер дочери. - Мне нужно с тобой поговорить.
- Говори, — ответил Марк.
- Мама. Она видела нас в кафе, и такой шум подняла, думала, оглохну. Мне плохо. Я хочу видеть тебя, успокоиться.
- Ах ты, моя бедная девочка. – Людмиле показалось, что она услышала вздох. - Хорошо. Приезжай ко мне прямо сейчас. – Голос зазвучал интимно тепло, и у Людмилы мурашки пробежали по коже.
- Сейчас такси вызову. Я так расстроена ссорой, что всё из головы вылетело. Улица Университетская?
Людмила неожиданно и правда вспомнила, вот прямо сейчас, его адрес. Никогда не думала, что так много помнит.
– Дом... – Снова запнулась, ожидая подсказки.
- Университетский переулок. Дом 4... – мягко подсказал Марк.
- Да, помню. Сейчас приеду. Жди. – Людмила отключилась.
Ей нестерпимо захотелось увидеть их переписку. Но она остановила себя. Вот этого дочь не простит точно. Случайно может проговориться, дать понять, что что-то знает об их отношениях. Очень захотелось выпить и успокоить нервы. «Нет, нельзя. За руль сяду. И так уже опрометчиво выпила целый бокал вина».
Она вернулась в комнату дочери и положила телефон на место.
Теперь надо спешить. Людмила взяла косметичку. Наложила слой тонального крема, умело скрыв морщины. Их было ещё не много, но они были. Подвела глаза, как делала это в молодости. Взбила волосы, чтобы стали пышнее. «Очки!» Людмила порылась в тумбочке и нашла старые круглые солнцезащитные очки. Надела, и они сразу скрыли половину лица. «Отвлекают, перетягивают на себя внимание». Это ей и нужно.
Попробовала улыбнуться перед зеркалом, но получилась вымученная гримаса. Людмила расслабилась и повторила попытку. На этот раз получилось лучше. Она с радостью узнавала себя прежнюю.
«Я просто хочу договориться, чтобы он отстал от нас с Ириной, — уговаривала себя, натягивая джинсы. – Не убивать же его. Хотя… Нет, я не смогу». – Людмила тряхнула головой, отгоняя бредовую мысль.
Она одела футболку дочери, кроссовки. Просторная ветровка Ирины довершила молодёжный образ.
Из зеркала на неё смотрела молодая женщина, которой не дашь и тридцати. «Так уже лучше. А если выключить свет, то вообще буду выглядеть почти подростком. Вряд ли он интересуется ровесницами. Чем моложе выгляжу, тем лучше. Конечно, со мной прежней не спутаешь, и всё же… Возможно, я пожалею о сделанном. Главное, не поддаться его обаянию, как двадцать с лишним лет назад».
Людмила ещё раз придирчиво осмотрела себя в зеркале. «Выбить его из колеи своим видом, шокировать новостью, а там… Там будет видно. Сейчас я способна на всё, но хватит ли у меня сил сделать задуманное? Всё, пора». И она вышла из квартиры, не давая себе возможности передумать и испугаться.
Людмила ехала на машине, и каждая клеточка, каждый нерв подрагивали от возбуждения и волнения. «Ненавижу, — твердила она всю дорогу. - Как я могла влюбиться в него?»
Она остановила «Мазду», у соседнего дома. Людмила узнала дом. Она приходила сюда когда-то. Многое изменилось, конечно, Но это был тот же двор, и тот же дом.
Эту квартиру Марку купили родители, когда он поступил в университет, предполагая, что сыну будет здесь лучше, чем в общежитии. Знали бы они, сколько женщин водил он сюда.
На детской площадке сидели подростки и шумно разговаривали. Они не обращали внимания на Людмилу. Она нажала на кнопки кодового замка, соответствующие номеру квартиры. «А если что-то пойдёт не так? Если…»
- Да, — ответил голос в динамике.
- Это я, — сказала Людмила и сама удивилась, как спокойно и весело прозвучал её голос.
Внешне, может быть, она и выглядела спокойной, но внутри неё все бушевало.
Прозвучал сигнал, и замок щёлкнул. Людмила потянула на себя тяжёлую железную дверь, отсекая путь к отходу.
«Господи, что я делаю. Ещё можно уйти... Нет. Отступать поздно, — говорила сама себе Людмила, медленно поднимаясь по лестнице, словно шла на эшафот. У двери она сделала несколько глубоких вдохов, сжав руки в кулаки. Вонзила до боли ногти в кожу ладоней. Дрожь утихла. Она уже подняла руку к кнопке звонка, как дверь сама открылась. Людмила встала немного в стороне, у стены, чтобы свет из прихожей не сразу выдал её.
Время сделало скачок назад. В приоткрывшуюся дверь на Людмилу смотрел, щурясь, он. Вблизи выглядел постаревшим и не таким красивым. Но это был он.
- А вот и я, — сказала Людмила и вышла из тени.
- Кто… вы? – выдохнул Марк.
Людмила, довольная произведённым эффектом, шагнула навстречу, оттеснив его внутрь.
- Ты так и будешь держать меня на пороге? - спросила она.
- Да. Входи…те. – Он отошёл в сторону, давая Людмиле войти.
Она тут же прошла дальше в комнату.
- Здесь почти ничего не изменилось. А почему ты не купишь себе квартиру побольше? – говорила Людмила и чувствовала спиной, что он не сводит с неё глаз. Наверное, кого-то я ему напоминаю, а как зовут, не может вспомнить. – Она быстро оглянулась. – Какое у тебя растерянное лицо. - Людмиле стоило усилий не рассмеяться нервно.
- Ты ждал другую? Извини. Что-то мне подсказывает, она не придёт. Чем я не устраиваю тебя? Нам было хорошо здесь вдвоём, помнишь? – Сарказм скрыть не удалось.
Людмила ощутила себя кошкой, играющей с мышкой, прежде чем её съесть. Нервное напряжение играло ей на руку, придавая сил.
- Я… Не могу узнать… в очках. – Марк сделал шаг к ней, в его голосе Людмила не уловила замешательства или неловкости.
В углу комнаты стоял торшер с изогнутым длинным бумажным абажуром, отбрасывая приглушённый мягкий свет. Людмила повернулась к свету спиной и сняла очки.
Продолжение следует