А тебе слабо? (рассказ) Часть 1. Вилутиновое сердечко.
Часть 2. Шутка.
Вита была достаточно хороша собой. Дома она с пристрастием рассматривала свое отражение в зеркале и видела, что она красивей Анжелы: волосы густые, лоб высокий и чистый. И нос у нее аккуратней, чем у Анжелки. Но этого как бы никто не замечал.
«Вот, если бы мне хоть немного той легкости, с которой держится Анжела. Да, хотя бы, не допускать таких глупых несуразностей». - Размышляла Вита. И ей казалось, что завтра может быть все по-другому.
Вот уеду, перепоступлю. И нафиг мне нужен ваш технарь, ваши интегралы, ваши станки и металлы, и все вы. Это была ошибка, ошибка. Только матери этого не объяснишь. Для нее жизнь - это преодоление трудностей и невзгод. «Есть слово надо!» – Часто повторяла она Вите. Как автомат, каждый день одно и то же, не нарушая правила, не выходя из рамок. Она так гордится, и рассказывает у себя на работе, что дочь поступила без экзаменов. Стипендию приносит.
- Бросить? С ума, что ли, сошла?! Мало ли, не нравится! А мне, думаешь, все нравится? Мне б твои заботы! - Вот что она скажет.
А я приеду на каникулы, и зайду к вам сюда, в ваш гадкий технарь. Совсем другая. И вы будете на меня смотреть другими глазами! И ты, мама, будешь гордиться мной еще больше.
После второй пары, Вита уже не сомневалась, что туфли не ее размера, они не то что бы плотно сидят, а мучительно сжимают всю ступню. И пальцам, будто бы, некуда деться. Стопы отекли, и подъем выпирает из туфель наружу. После того, как посидишь, невозможно было встать на ноги. Ступни горели. Но, через несколько шагов, боль вроде как притуплялась.
Во время занятий, Вита каждый раз снимала под столом туфли и с облегчением шевелила пальцами.
На алгебре вызвали к доске решать интегральное уравнение, она уверена была, что сегодня ее не спросят, только вот на позапрошлом уроке отвечала, и расслабилась.
Долго возилась, обувая снова туфли, и вышла к доске с болезненной гримасой на лице. Старик-математик понял это по-своему, пошутил: «А я специально вызываю тех, кто не любит математику. Присматриваюсь, с кем бы распрощаться после сессии».
Любители ржать по любому поводу, загоготали. Виту это не задело, ей важно только Его мнение. Только бы в Его глазах ей не опростофилиться. Но, сегодня она знала, как решать."Сейчас я вам утру нос!" - Подумала Вита.
Она отлично ответила, но старик все равно поставил четверку. Не важно. Главное, на этот раз не сваляла дурака. Старик знал, кто на что способен. А по математике Вита больше, чем на тройку не тянула.
На большой перемене Маринка взяла в руки одну из туфель, осмотрела ее и сказала, что это не кожа. И вряд ли, они разносятся. Лучше вернуть, пока не поздно.
"Вечно уцепит, что другим оказалось ненужным. Снова кого-то старалась выручить". – В который уже раз за день, с досадой на мать, думала Вита. - То несет, вышедшую уже из моды, шапку. То, теткинские сапоги без каблука. Всегда кто-то пользуется ее сговорчивостью. Понятное дело, деньги можно в рассрочку. И той, и этой стороне хорошо.
А в качестве вещей и мать, и Вита разбирались плохо. Их легко можно было обвести вокруг пальца.
На физкультуру решили не ходить, и после третьей пары двинулись отмечать Женькин день рождения в шестнадцатиэтажку, на последний этаж, на общий балкон.
Вита сомневалась: "идти, не идти." Для того только, чтобы лишний час побыть в его обществе?" - Спрашивала она себя. Ломаться было неудобно, девчонки начнут уговаривать. Женька обидится. День рождения, все-таки.
Купили вина и "энергетических напитков" (черный кофе газированный, с запахом коньяка).
Макеев недавно начал качаться и пил теперь только протеиновые коктейли, которые готовил сам на основе детского питания. Считает, что от таких коктейлей мышцы растут!
- В своей жизни полторы книги прочитал про основы качковства, а уже мнит себя крутым билдером. Ну, смешно, ей-богу. - Фыркала Маринка по дороге из магазина, когда Женька и Роман ушли вперед.
Вита молчала, ее это мало занимало.
Вытащили из почтовых ящиков газеты, застелили ими ступеньки пожарной лестницы. Расположились: кто на ступеньках, кто прямо на полу. Женька достала из сумки бутерброды с ветчиной и сыром, и пирожные - трубочки, купленные в буфете.
Игорь сидел, как всегда, чуть развалившись и приобняв Анжелку. Вита стояла и мучилась.
Вот, если бы сидеть вот так с ним рядом. Зачем она пошла? Как-то ведь надо еще доехать до дома. Она старалась быть веселой, но унылая маска уже прижилась на ее лице.
Впрочем, от выпитого портвейна стало легче. Даже посмеялась рассказанному Женькой анекдоту.
Кто-то вспомнил о прошлогоднем случае, как две девочки, взявшись за руки, прыгнули с крыши дома.
Тогда говорили, что одна из них, уже стоя наверху, передумала, но вторая цепко держала ее за руку: «Уговор же был! Вместе, так вместе. Что же ты, струсила?!» - И увлекла подругу за собой.
Посмотрели вниз. Жуть.
- Это ж, надо было духу набраться, сигануть! - Произнес Макеев.
И тут, Игорь спросил, глядя на Виту в упор:
- А слабо прыгнуть?
- Нет, не слабо. – Не задумываясь, сказала она, взглянув прямо в его глаза.
Ее могли бы остановить, задержать, он мог бы успеть выпростать руку из-за спины Анжелы и схватить ее в последний момент, и она на это надеялась. Но, никто не задержал. Никто, наверно, не предполагал, что она на самом деле отважится на это. Такая тихоня.
Да это же шутка была. Шутка!
Она выпорхнула быстро, как птица в форточку.
Мамочка. Перед ней мелькнули мамины, полные горя и слез, глаза.
В эту секунду она подумала, что кажется, она оставила утром не выключенным утюг. И их с мамой дом уже наверно сгорел.
Прости меня, мама.
Перед ней возникло лицо того, кто должен был стать ее мужем. Ей показали на мгновение родное лицо родного человека.
"А Игорь?" - Подумала она. Игорь поблек и тут же стал чужим, посторонним прохожим из той жизни. И она удивилась, что он занимал все ее мысли и все внимание.
Перед ней проплыли два маленьких прозрачных облачка, и она узнала в них своих сыночков, которых могла бы родить. Они возникли перед ней голубоватыми, воздушными силуэтиками, очень милые и трогательные, невозможно было не узнать, и тут же, растворились навсегда.
Она увидела, что летит на бетонный козырек подъезда.
"Голова моя будет разможжена об этот выступ. И даже в гробу мне уже не лежать красивой", - проносилось в голове. - "Вон, чуть правее, на газоне влажная, черная земля, и кое-где еще снег, почему, не туда? Все же, мягче", - мелькали бесполезные мысли.
Темный и тяжелый, как бетонная масса, ледяной ужас, плотно объял ее, сжимал липкими и холодными лапами, наваливался, давил и выдавил из ее груди страшный вопль, сотрясший весь двор.
"Это мой голос?! У меня есть голос!" - Удивилась она.
Они все мчались вниз, кто в лифте, кто по лестнице, выбежали из подъезда и стояли вокруг того, что только что, было ею. Маринка скулила, и, ослабевшая от переживаемого ужаса, вяло пихала в грудь Игоря: "это ты, тыы!"
Она видела их. Но, они все уже были ей безразличны.
А тот, который был предназначен для нее, и сделал бы ее жизнь счастливой, он на самом деле был, жил и только ждал ... Живой, настоящий, родной ей человек, стоял на балконе и курил. Она увидела его, когда поднялась снова. Он на своем балконе, а она здесь, среди черных птиц.
Он не знал, ему не дано было знать, только что-то тревожное в тот момент заставило его поднять голову и вглядываться в пространство. Он ничего не увидел тогда, только щемило внутри непонятное, тоскливое, болезненное. И потом, долго еще он мыкался по этому свету, женился, разводился, работал, увольнялся, менял место жительства, много пил, искал, искал, но так нигде и не нашел ее.
Фото из свободного доступа в интернете.
Ссылка на первую часть рассказа вначале текста.
Послесловие. Она не думала умирать.
Читайте на моем канале:
Маленькую повесть "Людям милая"
Часть 1. Не узнала подружку. Хороша была Люся.
Часть 2. Как Жанна в своей жизни накосячила.
Часть 3. Не любит она шумных компаний.
Часть 4. Танго белого мотылька.
Часть 5. Крушение семейного корабля. Почему же Люся одна?
И еще об отношениях: Диссонансы. Все, что ни делается, к лучшему. О запросах мужчин.