Мир рефлексоидов
Когда показывают задержанных мошенников, у многих встает вопрос – как людям с такими физиономиями кто-то мог доверить деньги? На самом деле жертвы мошенников – это рефлексоиды. Рефлексоиды умеют вычислять логиков и видят в них опасность. Как это они делают – неизвестно, но они это умеют. Если логика поставить за прилавок, рефлексоид будет долго перебирать варианты: «Что здесь не так и в чем здесь обман?» И озабоченный этим вопросом, вряд ли что купит. А «своим» рефлексоиды доверяют. Потому и становятся жертвами мошенников-рефлексоидов, но не становятся жертвами мошенников – логиков. Логики могут рассчитать мошенничество, но непосредственно осуществить его у них не получится.
Все статьи цикла можно загрузить здесь.
Рефлексоид управляем. Его воля и выбор задаются извне. Если бы это было не так, то реклама бы не работала. Что товаров, что политическая.
Что такое выборы, когда выбирают рефлексоиды? Назвать их «мошенничеством» – слишком пафосно. Выборы рефлексоидов – это система управления рефлексоидами. Да, все голосуют за «своих». Но только «свои» эти для всех разные. Сначала нездоровые голосуют за нездоровых, потом рефлексоиды голосуют за рефлексоидов, потом идут все остальные совпадения и пристрастия, в том числе и национальность, но свободы выбора на них уже не остается. Это несложно обеспечить путем подбора кандидатов, которые максимально понравятся рефлексоидам. А потом начинаются рекламно-выборные технологии. А в результате выборов получается то же самое, что с обычным мошенничеством – «как людям с такими физиономиями кто-то мог доверить голоса?»
Человек кидает палочку. Собачка приносит палочку, и ей это даже нравится. Человек запускает процесс манипулирования выборами. Рефлексоид приходит, ставит галочку, и ему это нравится. Ни собака, ни рефлексоид не понимают, что ими манипулируют, и не понимают, как ими манипулируют. И рефлексоид, и собака выполняют команды.
Поскольку большинство людей – рефлексоиды, то и большинство избирателей – тоже рефлексоиды. Основное доказательство существования рефлексоидов находится не в кабинетных умопостроениях, основное доказательство – это организация современного мира, ориентированного именно на них. Если бы большинство людей не было бы рефлексоидами, реклама бы не работала. Без рефлексоидов не было бы смысла повторять рекламу многократно. И стали бы невозможными и общество потребления, и статусное потребление, и телевидение в существующем виде – как «глупый ящик для идиота». И не было бы цен вроде «99,99 руб».
Если существо не реагирует на логику, то оно, как собака Павлова, будет реагировать, кроме боли, на единственное – на повтор. К сожалению, в этом и есть вся простая грустная правда. И эта правда одна что для рекламы, что для политики.
Уровень приоритета важности явления для рефлексоидов задается числом повторов. Когда повторов становится очень много, и они имеют несколько смещенные акценты, может быть запущен массовый психоз: рефлексоиды начнут действовать, если им показать действие.
Рефлексоиды действуют не «Зачем?» а «Почему?» Почему? – потому что плохо соображают, чужими обрывками мыслей.
Теоретически рефлексоид может рассчитать причинно-следственные связи. Но на практике он этого сделать не может, потому что в нем включится рефлексоид. Например, рефлексоид размышляет: «Если все за это сели, то и я за это сяду, поэтому я это делать не буду». Но потом он это сделает на автомате, без размышлений.
Рефлексоид может понять только отдельные причинно-следственные связи, связанные с непосредственным его окружением, достаточно простые, между людьми и объектами. Понять связи между абстракциями рефлексоид не в состоянии.
Рефлексоид, принуждаемый к логическому мышлению, начинает внутренне сопротивляться и тупить.
Дела нужно анализировать, а слова идут в мозг напрямую. Поэтому слова управляют рефлексоидом сразу. А знание дел обычно появляется, когда делать что-то уже поздно.
Рефлексоиды не восприимчивы к логике. Они восприимчивы к дрессировке путем многократных повторов. Выборы проводятся для рефлексоидов – и потому предвыборная агитация ориентирована на эмоциональное восприятие, и потому максимум повторяющейся информации выдается в последний момент. В последний – потому что большинство рефлексоидов обладают плохой памятью. И именно для рефлексоидов было придумано клеить один и тот же портрет рядами на стене.
Рефлексоид не обязан иметь плохую память; плохую память, причём у памяти много типов, может иметь любой человек. Но рефлексоид обычно имеет плохую память, как и сниженное – обычно – здоровье. Так происходит, поскольку рефлексоид в цивилизации – результат разрушения человека в цивилизации, общего разрушения. Он результат разрушения, и он разрушен в общем – этим он отличается от изначального племенного здорового, можно сказать «дикого» рефлексоида.
В некоторых фильмах есть такие сцены, когда группа заговорщиков прорывается на телевидение, говорит правду и страна воскресает ото сна. Номер невозможен. Масса реагирует только на повтор. Повтор – технология главная и достаточная. А больше повторить может тот, у кого в демократической стране больше власти или в истинно демократической стране – денег.
«Шах должен уйти! Не спорьте, не болтайте, не исправляйте, не спасайте. Это бессмыслица, это ничего не изменит, это напрасный труд, это иллюзия. Продолжать движение мы можем только на руинах монархии, иного пути нет. Шах должен уйти! Не ждите, не теряйте время, не спите. Шах должен уйти!»
Так говорил Хомейни. 15 лет повтора. Когда настал кризис, сработало. В чем идея, можно понять, подсчитав повторы.
Рефлексоид – это основной и самый массовый персонаж массового общества. Которое вернее назвать массовым необществом.
Люди в массе рефлексоды, мартышки все рефлексоиды. Если схватить мартышку за хвост – она укусит. Если отключить рефлексоиду воду – он перекроет дорогу. Это нормально и это естественно. Рефлексоиды вполне способны к революциям. Но для революции должно совпасть множество факторов, что бывает крайне редко. И один из обязательных – рост населения. «Стандартная» революция без роста населения невозможна.
Рефлексоид очень быстро привыкает к окружающей среде – в том случае, если среда создает у него чувство комфорта. Привыкает и вообще перестаёт замечать эту среду. Рефлексоиды очень сильно реагируют на явное ухудшение. Неявного они не замечают. Потому что для неявного нужен анализ, а технологиями анализа рефлексоиды не располагают. Если мартышку кормить постоянно в одно время, она воспримет это как должное. Но если потом в должное время её не накормить – она будет очень удивлена и возмущена.
Рефлексоиды проявляют активность по явной ситуации, по степени дискомфорта. Никому не придет в голову прийти в зоопарк к мартышкам, и толкать им речи типа «Тупые мартышки, вы живете в клетке, вы быдло, вы не можете даже написать плакат «Свободу мартышкам»» и т.д. Но некоторые люди, почему-то считающие себя «занимающимися политикой», считают, что с подобными речами можно обращаться к человеческой массе. Более того, когда рефлексоидам дается информация, это скорее вызовет у них дискомфорт и негативная эмоциональная реакция обрушится не на того, о ком говорят, а на того, кто говорит. Вот такие рефлексоиды «короли», предпочитающие отрубать головы гонцам за плохие вести.
Рефлексоиды потребляют большую часть информации с целью снизить свое состояние дискомфорта, например, поднять себе самооценку, или занизить оценку окружающих, причём здесь и сейчас. Истинность информации имеет значение, но не находится на первом месте. Рефлексоиды радуются тому, что им сообщают радостным тоном. Отсюда происходит феномен современных стадионных и не очень гуру, вещающих банальности и льстящих слушателям. А за дискомфортную информацию рефлексоиды платить не будут. И обратная ситуация – если рефлексоиду нравится рассказывать о своих победах (над режимом или США) – он будет о них рассказывать, поскольку это стимулирует его «кнопку удовольствия», а реальность у него своя.
У рефлексоидов существует порог восприятия информации – т.е. если информация создает некоторый дискомфорт, который находится в пределах их реакций – они её воспринимают. Если информация создает сильный дискомфорт – они эту информацию не воспринимают. Например, один президент разогнал оппозиционеров из пожарного шланга. Вся западная пресса пишет, какой это нехороший президент, проходят демонстрации, пикеты у посольств, СМИ захлебываются от возмущения… Другой президент оппозиционеров просто поймал и съел. Результат – никакой массовой реакции. Потому что второй пример выходит за рамки восприятия рефлексоидов. И СМИ промолчат – потому что рефлексоиды воспримут СМИ как источник дискомфорта, и всю свою агрессию обратят против них. По принципу получил от начальника – отыгрался на жене.
Рефлексоид верит в то, во что ему комфортно верить. Это происходит в результате непроизвольной самодрессировки. Рефлексоид получает информацию; если она дискомфортна, рефлексоид её отвергает вместе с носителем. Если информация комфортна, рефлексоид начинает к ней обращаться, так её запоминает, и со временем, после множества обращений, она становится верой рефлексоида.