Базовое условие имперскости России – контроль над постсоветским пространством, однако ковидокризис, скорее ухудшил шансы России на интеграцию этого пространства. Влияние России на Центральную Азию остается высоким, прежде всего, из-за миграционных потоков. Ковидокризис остро подчеркнул эту ситуацию.
Восточная Европа
В отличие от Украины и Молдавии, которые ориентированы на Западную Европу, многие в Киргизии или Таджикистане хотят переселиться в Россию. Соответственно, в глазах центральноазиатов Россия обладает soft power и силой притяжения. Выгодность мигрантов для крупного бизнеса и олигархата в России делает неминуемым дальнейшую азиатизацию России.
1.Украина. При поддержке истеблишмента США действующая власть маргинализируют группы пророссийской политики в Украине. Это сценарий долгосрочного антагонизма. Фактически, Украина присоединилась к антироссийской политике Польши и Прибалтики, что чревато постоянным напряжением и деградацией культурных основ славянской мы-идентичности. Это имеет не только геополитическое значение, но и оказывает влияние на будущий этнический состав российского общества. Приток людей из ДНР и ЛНР ограничен – следующие волны миграции будут характеризоваться еще большим усилением центральноазиатского начала.
Украина, Прибалтика и Польша будут стремиться сформировать альтернативную Русь (историческая аналогия – Княжество Литовское) и эта долгосрочная ставка США не просто на смену режима в России, но и на новый государственный проект.
2.Белоруссия. Геополитическая значимость для России высока: А. Лукашенко научился на этом эффективно играть, используя санкционные ограничения в свою пользу с помощью, по сути, контрабандистских схем поставок товаров в Россию и постоянных спекуляций по поводу цен на газ. Состояние «начавшегося» транзита белорусской власти затягивается и, скорее можно говорить, о том, что маркграф А. Лукашенко устраивает Московию, но обходится ей очень дорого.
3.Молдавия. Группы пророссийского влияния есть, но теряют свою субьектность. Румыния и Евросоюз протащили во власть своего кандидата М. Санду, задача которой провести парламентские выборы, сформировать прорумынское правительство и вытеснить пророссийского И. Додона на обочину политической жизни. Россия уверенно контролирует Приднестровье, а Румыния спокойно ждет, когда уйдет старшее поколение молдаван. Через 10-15 лет сторонников присоединения Молдавии к Румынии будут доминировать и это обеспечит мягкий аншлюс.
Закавказье
4.Армения. Посткарабахский ресентимент и геополитический тупик делает для Еревана невозможным многовекторность и формирует ситуацию фатальной зависимости от России при крайне ограниченных перспективах экономического развития.
5.Грузия. Сакартвело (официальное название страны) все больше отчуждается от России. Последние выборы в парламент Грузии (2020 г.) показали, что пророссийские группы влияния в стране, фактически, уничтожены, а ностальгии по поводу СССР грузинское общество не испытывает.
6.Азербайджан. Сохраняется экономическая зависимость от России, но отчетливая интенция элит на сотрудничество с Турцией и США позволяет говорить о нейтральном статусе. При этом Азербайджан – главная точка входа Турции на постсоветское пространство, что создает потенциал для эскалации.
Из этих шести государств территориальную целостность сохранила только Белоруссия. Фактор непризнанных территорий (ЛНР, ДНР, Приднестровье, Южная Осетия, Абхазия), а также инерция карабахского конфликта будет оказывать устойчиво негативное влияние на ситуацию.
У России явный дефицит общественной дипломатии и мягкой силы, но мощные ресурсы геополитического давления. А это значит, что будущее постсоветского пространства – это пульсирующая турбулентность с переменным для России успехом и дальнейшем размыванием потенциала интеграции.
Центральная Азия
Республики Центральной Азии – это периферия мир-системы, актуальность которой связана с нежеланием США усиливать Китай. Элитам республик Центральной Азии выгоден отток молодой, пассионарной энергии. В этих странах сильный т.н. молодежный бугор. Молодежь не видит перспектив развития у себя и уезжает в Россию. Если Москва закроет этот путь – в республиках Центральной Азии начнется хаотизация и исламизация.
7.Казахстан. В реальности транзит в Казахстане не завершен. Н. Назарбаев по-прежнему гарант внутриэлитной стабильности, а дочь Назарбаева конфликтует с нынешним президентом К.-Ж. Токаевым. После ухода Назарбаева внутриэлитные конфликты обострятся. Руководство Казахстана не спорит с Россией, но планомерно гнет свою линию на многовекторность. Страна привлекательна для Китая, а в многовекторности Казахстан видит залог своей стабильности. Соответственно, ни Казахстан, ни Узбекистан не против усиления влияния США в регионе.
Казахстанские элиты также нуждаются в усилении своего рейтинга доверия, который обеспечивается за счет договорняков и провоцировании национализма на основе резких высказываний депутатов Госдумы Жириновского или Никонова по поводу северного Казахстана и последующей «жесткой отповеди» со стороны Нур-Султана.
8.Узбекистан. В экономическом плане развивается быстрее всех в Центральной Азии и представляет интерес для российских элит. Президенту Ш. Мирзиееву в конце года предстоит избраться: в целом он устраивает Москву, однако Узбекистан планомерно развивает сотрудничество с Китаем и ведет консультации с США в секторе безопасности. Узбекистан не собирается входить в ОДКБ и будет действовать в режиме развязанных рук.
9.Туркменистан. За последние годы Москве практически удалось обуздать притязания Туркменистана на прокладку трубопровода через Каспийское дно с целью вывода своего дешевого газа на европейские и турецкие рынки. Туркменистан полностью в фарватере влияния Москвы, однако мягкой силы у России практически нет. Ашхабад всячески препятствует этому.
10.Киргизия. В стране постоянная политическая турбулентность, а ее значимость для России объясняется, скорее, фактором мигрантов и стремлением ограничить влияние США на постсоветское пространство. Считается, что Система полностью контролирует действующую власть в республике, однако это достаточно спорный тезис.
11.Таджикистан. Бедный Таджикистан уязвим для экспорта афганской нестабильности (беженцы, исламисты, наркотрафик). Россия контролирует сектор безопасности и потоки мигрантов. В то же время правящий Рахмон фактически слуга двух господ – России и Китая. Пекин уже получил часть территории этого государства в счет долгов Таджикистана. Рахмон пытается передать власть своему сыну, но пока не получил на это согласие Москвы. В России опасаются усиления влияния Китая и США в связи с омоложением элит.