Пётр не искал Любу. Помнил о ней, но даже не скучал. Были моменты, когда вздрагивал от шорохов и стуков, дверь открывал, думал, что Люба пришла. А потом и вовсе перестал обращать внимание. Жил, но как будто не было ясности в голове. У него был только один путь: из дома на работу и обратно.
Любу увидел через полгода. Случайно встретились. Она была беременна.
Увидев Петра, Люба смутилась, задрожала. Вспомнила его неожиданно. Опустила голову.
— Здравствуй, Люба! — произнёс Пётр.
Сердце его колотилось бешено.
— Здравствуй, Петя.
— Где же ты была, Люба? — Пётр не сводил глаз с живота.
Люба закуталась в шаль, попыталась скрыть живот.
Никакого разговора не получилось. Пётр не дождался ответа и ушёл.
Люба пришла домой сама не своя. Долго не понимала, что с ней происходит. Не понимала, как она могла забыть Петра и выйти замуж за Ивана. С удивлением рассматривала свой живот.
Потом в памяти начали всплывать воспоминания. Вспомнила всё.
Когда Иван пришёл домой, Люба плакала. Она призналась ему, что носит ребёнка Петра. Иван при этом даже глазом не моргнул. Не поверил. Успокаивал жену. А вскоре Люба родила мальчика.
Следующий раз она встретила Петра через год.
В тот день долго разговаривали. Пётр рассказал, как в его постели оказалась дочь Велены. Как она сначала чудилась ему Любой, а наутро становилась собой, как родила от него ребёнка.
Люба была шокирована такими признаниями. Пётр не спросил, кого родила, а она и не сказала ему, что мальчик умер, не прожив и полгода.
После этого разговора Пётр пошёл мириться с отцом. Поведал ему всё, ничего не скрыл. Отец велел сыну бросить работу и переселиться к нему.
Каждый день отец читал над сыном молитвы. И постепенно Пётр почувствовал ясность в голове. А потом и вовсе успокоился. Перестал думать о Велене, о Любе.
Но семью не заводил.
Когда в 1934 году отца отправили в ссылку, Пётр стал отцом для своих братьев и сестёр. А потом они все один за другим умерли. И мать умерла.
И вот началась война. Петр ушёл на фронт в первые дни войны. Не берёг себя в боях, а смерть обходила его стороной, а потом Рая спасла его.
И непонятное чувство опять охватило его. Пропала ясность ума, нарушилась координация. Чуть что, спотыкался. Замечал, что это случалось именно тогда, когда что-то говорил против Рябины, или думал о ней плохо.
Часто с тоской вспоминал том, как отец своими молитвами отвёл от него колдовские чары, а сейчас молиться за него было некому, он и сам не мог.
Иногда ночами самопроизвольно лились слёзы. Пётр уже боялся и слово Рае сказать, чуть что, так самый здоровый, самый весёлый боец неожиданно умирал поутру.
А Рая всё говорила:
— Пока мысли твои не чисты, так и будет.
И Пётр в итоге предпочёл лежать и молчать. Ни с кем не разговаривал. Из-за того, что почти не ходит и не разрабатывал сломанную ногу, к нему пристала хромота. Он, прихрамывая, ходил иногда в столовую сам, похудел сильно, одна кожа, да кости.
А когда полноватого солдатика Рая на тот свет отправила, Пётр стал заметно поправляться. Руки стали толще, плечи стали мощнее. И Петру стало казаться, что это не его тело.
Он не чувствовал никаких прикосновений, кроме Раиных. Мог обжечься, порезаться, и даже не замечал этого. Все эти полученные раны неистово болели, жгли, свербили только тогда, когда Рябина брала Петра за руку.
А потом ему надоело лежать, и он напросился работать санитаром. Но ничего у него не вышло из-за слабости рук и его постоянного полуобморочного состояния. Так и жил при Рае в госпитале, существуя, словно, в чужом теле.
За время нахождения в госпитале с 1943 года по июнь 1945 года Рая-Рябина погубила 14 человек.
Пётр помнил каждого поимённо. И как они себя вели, и истории, которые они рассказывали, и мечты. И эти воспоминания точили его изнутри, грызли. Больно было осознавать, что все они погибли из-за него, из-за этой непонятной девушки. А вот Рая была спокойна и улыбчива. И где бы она ни была, Пётр ощущал её присутствие.
—Всё для тебя, Петя, для тебя, родной, — часто любила говорить Рая.
И Пётр уже не перечил, просто кивал, будто согласен. Боялся уже даже мысленно осуждать Рябину, знал, что если недовольство она почувствует, то потом кому-то несдобровать.
Иногда, смотрясь в зеркало, он как будто не узнавал себя. То нос не его, то руки. А в другой раз так уже и не казалось.
В июне 1945 года, когда Рябина демобилизовалась, они с Петром отправились в дом её бабушки.
Когда прибыли на место, Рябина неожиданно пропала. Просто вышла из дому и исчезла.
Пётр даже не знал, горевать ему, или радоваться. На одну секунду подумало о побеге, а потом испугался своей мысли.
Пока ждал Раю, разобрал её сумку. И неожиданно для себя обнаружил в ней личные вещи погибших бойцов: письма, фотографии. Руки Петра тряслись, когда он увидел упавший на пол рисунок.
Продолжение тут
Другие мои рассказы здесь