Редакция газеты (возможно, провинциальной, а может, и столичной, но не перворазрядной). Отдел объявлений. В комнате двое: собственно сотрудник отдела и некий мужчина средних лет с претензией на статность, даже породистость, но с первого раза понятно: не из богатых.
Сотрудник отдела (выражая казённую деловитость): Тэкс-тэкс-тэкс… Написали? Давайте. Итак, читаю: «Объявление. Продам в хорошие руки кошку персидской породы, возраст — полтора года. Цена по договорённости, в разумных пределах. Звонить по телефону…, спросить Го.дона». Всё правильно?
Мужчина (мгновенно раздражаясь): Нет, неправильно. Не Го.дОн, а ГО.дон. Ударение на первом «о». Это моя фамилия — Го.дон.
Сотрудник отдела (кивая): Понятно. Румынской, значит, национальности.
Мужчина (удивлённо поднимая роскошные кустистые брови): Почему румынской?
— Потому что фамилия на «эн» кончается. У меня есть знакомый румын, он тоже на «эн». Дартаньян.
— Дартаньян?
— Дартаньян. Рафик Тофикович Дарьтаньян. На привокзальном базаре хурмой торгует. Говорит, что привозит её из самой Румынии. Откуда хурма в Румынии… А в общем и целом, очень положительный человек. Всего одна отсидка. А что?
— Ничего. Только я не этот ваш знакомый. Меня зовут Самюэль Модестович. Социальное положение — подлинно благородное (подлинно, а не куплено). Из старинного лордского рода. И повторяю: ударение не на второе «о», а не первое. Гад.
— Шты-ы-ы-ы-ы?
— В смысле, голубчик…
— То-то же. И вообще, это нам всё равно на какое ударение. Хоть на первое, хоть на второе. Хоть на тридцать девятое, как у Тофика. Мы в текстах объявлений ударений не ставим.
— …и лучше уточнить: «…спросить мистера Го.дона». Или «гражданина Го.дона». Или даже «господина Го.дона». Так можно написать?
— Без вопросов. Любой каприз за ваши деньги, мистер Хау ду ю ду. Я только не понял: а кто господин-то?
— Я.
— Го.дон?
— Повторяю в третий раз: ударение на первое «о». На первое, понимаете? Не на второе!
— Понимаю. Чего не понять. Только нам по барабану — первое второе, тридцать девятое… Это же не нецензурное слово?
— Какое?
— Го.дон.
— Понял. Издеваетесь.
— Любое издевательство за ваш каприз. То есть, любой каприз за ваши издевательские деньги. Чего я опять-то не так сказал?
— Я вам в очередной раз: на первое «о». Вы понимаете простой и понятный русский язык? На первое! А вы нарочно на второе произносите.
— Да мне больше делать, что ли, нечего, как нарочно повторять? Мне вообще по барабану — первое, второе, Тофик, Рафик… Пишитесь вы хоть го.доном, хоть хандоном, хоть презервативом арнольдовичем, хоть любым прочим резиновым противозачатошным средством! Потому что у нас сейчас демократия! Кто как хочет — тот так и записывается! Хоть матом в допустимых границах пределов соответствующей статьи Уголовного Кодекса! Вот же довели своею противозачатощною капризностью! Аж подмышки вспотели! И прочие интимные места… У вас случаем дезодоранта в радикюле нет?
— С какого он там у меня должен быть?
— С такого, что румынские лорды обычно носят в радикюлях дезодоранты. Чтобы время от времени пшикать ими в подмышки, на пятки и в прочие паховые интимные места, подверженные особой вонючести.
— Прекратите глумиться. А то меня может стошнить.
— Фу ты ну ты! Какие мы впечатлительные. С вас за объявление тридцать пять рублей, сорок копеек.
— Сколько?
— Сорок копеек. И тридцать пять рублей.
— А чего так дорого-то?
— А за риск.
— Не понял.
— А чего тут непонятного? А вдруг цензурный департамент посчитает слово вашей фамилии нецензурным? Нам же тогда штраф влепят (в смысле, нашей газете). Вот за риск такая повышенная плата.
— Вы опять?
— Чего опять?
— На вторую ударяете?
— Не опять, а снова. Это вам наши штрафы по барабану. Вы написали. уплатили цену и пошли домой пряники кушать, ситром запивать. А меня, если признают нецензурным, редактор вызовет и вые... в общем, накажет по полной схеме без всякой приятности. И из зарплаты вычтет! А у меня не такая уж вонючая зарплата, чтобы из неё ещё и вычитать! Поняли, товарищ Гон.он или как вас там по вашему иностранному лордьему паспорту?
Алексей КУРГАНОВ