Зрелище, представшее перед глазами Германа, было жутковатым. Церковные свечи обрамляли самодельный иконостас с мужскими фотографиями. На столе стояли склянки с какой-то жидкостью, сухая трава, цветы и посуда для приготовления зелий. Герман отшатнулся и поспешил выйти из комнаты. Едва он задернул шторы, вошла Оксана. -Мама звонила. Нужно в город срочно, там с краном что-то,- замялся он. Герман поспешно вышел из дома. Как быть дальше он не знал. -Куда летишь, окаянный!- ухнул где-то сбоку голос старушки. -Чуть не зашиб бабку! -Простите, я не хотел, - оправдывался Герман. -Совсем одурели от этой девки! То вешаются, то на людей бросаются, - бормотала под нос старушка, продолжая свой путь. -Бабушка, постойте. Кто вешается?- Герман поравнялся с медленно идущей женщиной. -Известно кто, - продолжала она.- Максим Аникеев в прошлом году. Да Сашка Рябченко, три года назад. И еще Алешка Сушко из соседнего села. Бесова девка, беги от нее, пока цел. И угощения ее не ешь, прикормит - себя забуде