Это, между прочим, очень важная тема.
Так получилось, что я лично Хана никогда не наказывала. Я даже голос на него редко поднимаю. А азиаты, как известно, звери слишком сообразительные и хитрые.
Сегодня я, как обычно, вынесла полосатому обормоту его обед. Ну у нас же ритуал: сначала его надо поуговаривать (в этом мы сами виноваты, но отучать уже поздно и никому особо и не хочется). А времени на уговоры у меня сегодня не было: нужно ехать в город по делам. И вот Хан, покружив вокруг миски и сделав пару закопок понравившихся ему кусков печени, повернулся к миске спиной и улегся!
«Хан, кушать!» - я не могу оставить его голодным на весь день.
«Сейчас кое-кто дрыном получит!», - заинтересованный взгляд в мою сторону и зевок.
Рядом с угляркой стоит веник. Вполне себе сойдет заменителем дрына. Та-а-ак! Я легонько шлепнула зверя веником по наглой полосатой попе: «Марш в вольер! Кушать!»
Я ожидала какой угодно реакции: от удивленного взгляда до обиженного хвоста. Но чтобы так!
Да, Хан зашел в вольер, повернулся ко мне, а в глазах у него – слезы! Самые натуральные слезы! И обиженное сопение, едва ли не носом шмыгает. Кобель-пятилеток среднеазиатской овчарки…
«Да ты ж моя ласточка, но кушать же надо! Ты послушай, как у тебя живот бурчит.», - слезы вытираются, обед благополучно съедается, а я в задумчивости отправляюсь по делам.
Вот Вам и суровая, жесткая, неуправляемая порода!