Чтобы не быть голословным, проиллюстрирую работу апелляции и кассации на примере дела № 88-2424/2021 (8г-126/2021), по которому я прохожу ответчиком.
Сразу оговорюсь:
1. Я не согласен с решением судов, но вполне допускаю, что я неправ.
2. Я знаю, что судебная система является независимой ветвью власти РФ. Как следствие, это письмо не может влиять на решения судов.
Поскольку речь идёт исключительно о принципах работы апелляционных и кассационных судов, я не стану перегружать текст подробностями дела и рассмотрением его в суде первой инстанции. Скажу лишь, что заседание суда, на котором было вынесено решение, совпало с первым этапом введения мер самоизоляции. 25 марта 2020 года в суд должны были быть представлены документы, в том числе, подтверждающие, что я не являюсь собственником квартиры. Так же, в ходе заседания планировалось заслушать свидетелей со стороны истца и со стороны ответчика.
24 марта мои свидетели задали вопрос: «По слухам, суды закрыты. Состоится ли заседание и будут ли мы допущены в суд?»
Я позвонил секретарю суда и получил следующую информацию: суды для участников процесса закрыты, доказательство можно отправить по электронной почте, а свидетельские показания заверить у нотариуса и в письменном виде также отправить по электронной почте. Поскольку нотариальные конторы тоже прекратили приём граждан, свидетельские показания отправить в суд не удалось. Остальные документы, согласно инструкции секретаря суда, были направлены 24 марта по электронной почте.
25 марта суде выносит решение в пользу истца. Решение базируется на ст. 210 ГК РФ, т.е. признаёт меня собственником квартиры, в которой я проживаю по договору социального найма.
В мотивационной части ни один из моих доводов ни только не был опровергнут – суд их даже не рассмотрел.
Я понимаю, что в том хаосе, который случился на фоне пандемии в марте 2020 года суд мог не получить мои доказательства или получить их после рассмотрения дела. Что, вероятно, и произошло, поскольку в материалах дела документы, отправленные по электронной почте присутствуют.
А дальше начинается самое интересное.
Если Вы, господин Президент, помните: у Аркадия Райкина была такая миниатюра – «Запустим дурочку». Ничего более точно определяющего работу апелляционного и кассационного суда в голову не приходит. Я пишу в суд «про насосы», а мне отвечают «про колёса».
В апелляции я прошу оценить :
1. Правомерность применения в моём случае нормы права ст. 210 ГК РФ, определяющего меня собственником жилья.
2. Отсутствие в вынесенном решении опровержения доводов стороны ответчика и самих этих доводов. Что, является прямым нарушением п. 2 ст. 67 ГПК РФ.
3. В числе прочих доказательств не были рассмотрены и оценены те, которые подтверждают возникновение форс-мажорных обстоятельств.
Кажется, всё предельно ясно. Но не для суда апелляционной инстанции. Очень позабавила попытка Председательствующего обосновать применение ст. 210 ГК РФ тем, что я являюсь собственником балконного козырька. Слава Богу, этот казус в Определение не попал и остался только в протоколе суда. В Определении судья докладчик ввёл понятие «полноправный владелец», которое в принципе не устраняет ошибочность применения ст. 210 ГК РФ. Но даже по этой, открытой подмене понятий, не дал ссылки на норму права.
Читать на ЛитРес
А дальше пошли уже «колёса» в чистом виде: «В апелляционной жалобе ответчик, выражая несогласие с вынесенным решением суда, не указывает уважительные причины, по которым не были представлены соответствующие доказательства в обосновании своей позиции по делу в суд первой инстанции». Это те самые доказательства, которые были отправлены по электронной почте и подшиты в материалы дела! Они не были рассмотрены потому, что суд их не рассмотрел, а не потому, что не были представлены суду! Объяснений этому казусу только два. Либо интеллектуальные способности судей апелляционной инстанции находятся в зачаточном состоянии, либо судьи сочли, что мои интеллектуальные способности за 62 года жизни не развились до уровня первого класса начальной школы.
Форс-мажор – отдельная песня. Сначала апелляция объявляет, что форс-мажорные обстоятельства не были заявлены суду первой инстанции, потом, что форс-мажор не освобождает от ответственности.
Доказательства форс-мажора были представлены на первом (предварительном) заседании суда. Что подтверждают материалы дела. Они не были оценены. И, уж если апелляция не опровергла форс-мажор, то согласно существующему законодательству ответчик не может быть виновным в том, что предотвратить и предусмотреть он не мог. Не я это придумал. Это идея законодателя.
Иначе говоря, я получил «колёса» по всем пунктам апелляционной жалобы. Но апелляционной инстанции законодатель не указ.
Кассация оказалась ещё веселее. Когда судья-докладчик пояснила обстоятельства форс-мажора: «Что-то там с погодой. Толи снег, толи ветер» - я понял, что материалы дела перед заседанием не читали. Все мои ссылки на конкретные листы и тома – пустая трата времени.
В своём Определении от 25 февраля 2021 года судебная коллегия ухитрилась найти то, чего не существует в природе: «судом апелляционной инстанции были отклонены доводы… что… имели место обстоятельства форс-мажора, …что ответчик не является собственником квартиры. Мотивы и основания» приведены в судебных актах. Не было никаких доводов в судебном акте. Собственником квартиры я не являюсь, как бы этого не хотел высокий суд. И обстоятельства форс-мажора не были исследованы и отклонены. Именно это является предметом кассационной жалобы.
Снова плач Ярославны о том, что не указаны причины по которым ответчик не мог представить доказательства в суд первой инстанции. Ну, специально, для мудрых судейских мозгов, в сто тридцать первый раз: доказательства были представлены, но не были рассмотрены.
Ну, а дальше на протяжении трёх страниц Определения суда одни «колёса». Попытка приравнять установку козырька над балконом к перепланировке или реконструкции. Только все умозаключения судей легко разрушаются Разъяснением Министерства Строительства РФ от 03.04.2006: «Остекление балконов или лоджий, не связанные с изменением жилплощади или разрушениями несущих частей конструкции здания, не требуют разрешения районных властей и не считаются перепланировкой».
В качестве вновь открывшего обстоятельства я ходатайствовал перед судом рассмотреть почерковедческую экспертизу, согласно которой, представленный в суд договор с экспертной организацией, производившей оценку ущерба, подписан ненадлежащим лицом. Подпись под договором поддельная. На момент рассмотрения дела в суде первой инстанции я этого обстоятельства не знал и суд первой инстанции оценку подлинности договора не давал.
В приобщении экспертизы суд отказал, но в Определении на неё сослался: «Доводы о фальсификации заключения эксперта АНО «Институт Экспертных исследований» в связи с тем, что подпись и рукописная запись в графе Заказчик в договоре об оказании услуг по технической экспертизе ( оценке) транспортного средства от 22 января 2019 года выполнена не Л.Н.В., а другим лицом, так же отклоняются, за необоснованностью».
Удивительно! Я считал, что хотя бы навыки чтения и письма у судей должны присутствовать.
Не было никаких доводов о фальсификации заключения эксперта АНО «Институт Экспертных исследований». Было заключение эксперта АНО «Институт Экспертных исследований» о поддельной подписи в Договоре, представленном в суд истцом. Экспертиза АНО «Институт Экспертных исследований» как раз обосновывала признание данного договора недействительным.
Читать на ЛитРес / Читать на Bookmate
На самом деле, я рассматриваю свой судебный процесс, как очень недешёвую, но чрезвычайно познавательную экскурсию по судебной системе РФ. В ближайшее время мною будет направлена надзорная жалоба в Верховный суд. Она уже подготовлена. Поскольку, вероятность того, что ВС РФ объективно рассмотрит жалобу и даст оценку работе судей нижестоящих инстанции заметно отличается от 100%, на уровне кассационной жалобы были заложены вопросы, касающиеся Конституции РФ. А именно, отмены принципов открытости, состязательности и гласности судебных процессов в условиях самоизоляции.
Так что, вероятно, моя правовая экскурсия закончится в одном из самых красивых городов России. К сожалению, обстоятельства таковы, что финальные этапы изучения Российского правосудия будут проходить дистанционно и виртуально.
С уважение Глущук А.М.