Найти в Дзене
Чернильная кошка

А.С. Пушкин: «Женщинам понимать поэзию не дано», или о [не]любви к поэзии и немножко о Бродском…

Пушкин – наше_все. Без шуток. Я серьезно. Читаю тут урывками монументальный труд В.В. Набокова (которого я обожаю, но это и так все знают) – «Комментарии к Евгению Онегину» в 10 томах. Надеюсь, что все же к концу жизни дочитаю и напишу статью, ибо мыслей много… Так вот, предисловием к изданию «Евгения Онегина» стало весьма интересное стихотворение «Разговор книгопродавца с поэтом». Небольшой рефрен в сторону: я уже не помню, останавливались мы на нем или нет в школе; но если нет – то очень зря. В своем роде забавно и поучительно. Кстати, когда стихотворение было напечатано, все в один голос заявили, что Александр Сергеевич тупо спер его у Гете… Впрочем, все тащили друг у друга то, что не приколочено, практика такая была (да и сейчас есть). Даже серьезное исследование было проведено со сравнением практически построчно, но вот ведь парадокс: оказалось, что хоть идея не нова, но «Разговор с издателем» у Пушкина вообще не похож на точно такое же предисловие к «Фаусту» у Гете. Вот что значи

Пушкин – наше_все. Без шуток. Я серьезно.

Коллаж автора
Коллаж автора

Читаю тут урывками монументальный труд В.В. Набокова (которого я обожаю, но это и так все знают) – «Комментарии к Евгению Онегину» в 10 томах. Надеюсь, что все же к концу жизни дочитаю и напишу статью, ибо мыслей много…

Так вот, предисловием к изданию «Евгения Онегина» стало весьма интересное стихотворение «Разговор книгопродавца с поэтом».

Небольшой рефрен в сторону: я уже не помню, останавливались мы на нем или нет в школе; но если нет – то очень зря. В своем роде забавно и поучительно. Кстати, когда стихотворение было напечатано, все в один голос заявили, что Александр Сергеевич тупо спер его у Гете… Впрочем, все тащили друг у друга то, что не приколочено, практика такая была (да и сейчас есть). Даже серьезное исследование было проведено со сравнением практически построчно, но вот ведь парадокс: оказалось, что хоть идея не нова, но «Разговор с издателем» у Пушкина вообще не похож на точно такое же предисловие к «Фаусту» у Гете. Вот что значит гений.

Так вот. Есть там интересные строчки:

«Глаза прелестные читали
Меня с улыбкою любви;
Уста волшебные шептали
Мне звуки сладкие мои...
Но полно! в жертву им свободы
Мечтатель уж не принесет;
Пускай их юноша поет,
Любезный баловень природы.
Что мне до них? Теперь в глуши
Безмолвно жизнь моя несется;
Стон лиры верной не коснется
Их легкой, ветреной души;
Не чисто в них воображенье:
Не понимает нас оно,
И, признак бога, вдохновенье
Для них и чуждо и смешно.»

- О как, - подумала я. – Блин, ну нельзя же так прям в лоб!

Понятно, что Пушкин тонко троллит. И тут бы, конечно, оскорбиться, но я от души поржала. Про себя. Потому что мои отношения с поэзией запутаннее, чем любовная история в бразильском сериале.

Однако сначала вот вам вопросик:

«Что имел в виду поэт?»

О, как я ненавидела подобные сочинения в школе, кто бы знал! Вот, кстати, интересно, что сказал бы Пушкин, если бы его спросили, что он имел в виду, написав то или иное стихотворение.

Ну смешно же, нет?! Откуда нам доподлинно известно, есть какой-то подтекст или нет? Может, он меньше всего думал о том, что потомки будут разбирать его строки на составные и мучительно искать смысл. Может, гораздо больше волновал размер гонорара? Но об этом же не напишешь, правда?

«Не продается вдохновенье,
Но можно рукопись продать.»

Тем не менее. Имел ли в виду Пушкин, когда говорил о поэзии, всех женщин без исключения?

Зная его, предположу (заметьте – только предположу!), что адресовано все это было конкретным дамам. И далее – готова поставить что угодно, - дамы это прочитали, намек поняли и… не завидую Пушкину…

Впрочем, мне нравится его лукавство, словно джокер – меняет свои маски постоянно.

«Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи…»

Вопрос к внимательному читателю: действительно ли Пушкин лето не любил? Или снова нас тонко троллят?

Впрочем, вернемся все же к вопросу о поэзии.

Тут я призадумалась. Потому что стихи я в самом деле не люблю. И одновременно люблю.

Половина всей мировой литературы написана в стихотворной форме, начиная еще с Гомера. И читать бывает порой очень трудно. Вот вам первая причина.

Впрочем, судить не берусь – может, дело в переводе. Вопрос этот крайне сложный. Останавливаться на нем не стану, ибо на этом копья сломали множество переводчиков, - и всегда это компромисс. Что-то приносится в жертву, что-то, если повезет, - наоборот, привносится.

Мне, к примеру, не нравятся стихотворения Гете. И вот вопрос: дело в нем, или в переводчике?

И, кстати, если мой читатель вдруг читал «Фауста» - может кто-нибудь посоветовать хороший его перевод? Буду благодарна.

Вторая причина заключается в том, что я совершенно не разбираюсь в стихотворном метре. Тут бы вспомнить Евгения Онегина и сочувственно пожать ему руку:

«Высокой страсти не имея
Для звуков жизни не щадить,
Не мог он ямба от хорея,
Как мы ни бились, отличить.»

Так что тут с Пушкиным я согласна, лично мне это «не дано». В гармонии стихотворения действительно лежит математически точная структура, которую я, тем не менее, не понимаю.

Но, может, именно это мне в ней не нравится? Как там говорил Альфред Шнитке?

«Для образования жемчужины в раковине, лежащей на дне океана, нужна песчинка - что-то "неправильное", инородное. Совсем как в искусстве, где истинно великое часто рождается "не по правилам".»

Или, если мне бы захотелось как-то оправдать свое невежество: меня не устраивает поэзия, потому что с определенной точки зрения это тоже компромисс. Между формой и содержанием.

Но знаете что? Если разбудить меня ночью и попросить что-нибудь эдакое продекламировать – на память, конечно же, то – если вы вдруг останетесь в живых, – вероятно, это будет:

«Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже…»

Или:

«Я вас любил. Любовь еще (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги.
Все разлетелось к черту на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием…»

Есть какая-то магия в стихах Бродского – единожды прочитав, их запоминаешь навсегда.

Мне нравятся его «рваные» строчки, в которых удивительно сочетаются искренность, глубина и естественность. Они льются свободно, словно мысли или речь… И это находит отклик в ответ.

И ведь он не говорит много, но в них все – одиночество, бессонница, болезненное, лихорадочное состояние глухой тоски – но дому и людям. И не имеет значения даже рифма – хотя она помогает. Словно молитва, которую читаешь снова и снова, чтобы хоть немного стало легче.

Я люблю Киплинга. Вы, кстати, замечали, что гениальные стихи очень легко переводить? Сколько бы я ни читала переводов Киплинга – даже непрофессиональных – они все очень сильные.

И, конечно, я люблю Высоцкого. Ну, как не любить его стихи?

Чем шире рот,
Тем чеширей кот…

________________________________________________________

Может, у меня, конечно, весьма непритязательный вкус – и прав был Пушкин. И вряд ли я отличу Тютчева от Фета или Есенина… В таких вещах как-то не принято признаваться.

Или дело все же в пресловутой «неправильности»? И запоминается что-то «неправильное»? Как было в свое время со стихами Маяковского?

А что вы думаете по этому поводу? Какие стихи вам нравятся? И согласны ли вы с Пушкиным?