Рассказ, который я писал в школе

Еще не взошло солнце следующим утром, Яно помог мне нарядиться в лучший моквайский костюм из всех, что мне давали. Он был ужасного малинового оттенка с длинными хвостами камзола и кабошоновыми пуговицами размером с ноготь моего большого пальца на манжетах штанов. Я втянул живот, чтобы застегнуть камзол поверх жилетки.

- Должен признать, - выдавил я, пока Яно пытался сцепить мои волосы шпилькой. – У тебя тесная одежда.

- Ты слишком широко шагаешь, - он потянул за мои волосы, словно они так стали бы длиннее. – Ты шагаешь, словно у тебя деревца между ног. Шелк позволяет ходить изящно и без усилий, и он создает позу, - он вонзил шпильку в пучок, который смог стянуть, и отошел с недовольным видом. – Выглядит как младенец, добравшийся до украшений отца.

- Понадеемся, что Солнечный бандит не знает стиль придворных, - я взял трость. – Сможешь понести коробку? Мне и без того будет сложно спуститься целым.

Он поднял ящик с припасами.

- Не ставь так ноги.

- Как?

- Ты выгибаешь ступни… не понимаю, как ты до сих пор не сломал лодыжку.

- Так меня учили ходить, - сказал я едко. – Так шаги получаются тише.

- Может, в твоих сапогах, но не с деревянной подошвой. И к кому ты пытаешься подкрасться? Попытайся выбивать ритм, - он показал, пройдя к двери, вытягивая ногу и опуская ее. – Раз-два, раз-два, - он вышел с тяжелым ящиком, громкий, как оползень, но с идеальным равновесием.

Я ворчал из-за моквайцев, и час не продержавшихся бы в лесу, игнорируя шипение Кольма о разнице культур и смех мамы, что я никогда и не был на разведке в лесу. Я вышел за ним, вскидывая ступни и опуская их прямо.

От этого шансы сломать лодыжку не уменьшались.

Это только сильнее меня злило.

Кучер ждала перед дорогой каретой, какую позволяли себе только зажиточные торговцы. Несколько сидений для вооруженных стражей было на скамье кучера и крыше, но они были пустыми. Две лошади впереди топали, на них была дорогая кожаная упряжь. Лошадь, которую я одолжил у Яно, - худая светлая кобылица Кьюри – моквайское слово для льна – была привязана рядом, сияла в первых лучах рассвета.

- Это под ключ? – спросила кучер, кивнув на ящик в руках Яно. – Я не буду в ответе, если вы что-нибудь потеряете, ясно?

- Мы знаем, - Яно вручил ей ящик. – Вы получили оплату?

Она кивнула. Она потребовала полную оплату вперед вместе с написанным заявлением, что мы оплатим, если ее карета и команда пострадают – а это точно произойдет на территории бандита, ведь мы ехали без оружия.

И я вдруг осознал наш план. Я сглотнул и погладил брошь-светлячка. Я думал оставить ее, но она придавала смелости, и я спрятал ее под галстук. Если Солнечный щит не станет меня раздевать, она не найдет ее.

Вряд ли она будет меня раздевать.

Яно запихнул ящик в отделение под сидением внутри, задвинул дверцу тканью. Он отошел и повернулся ко мне, и вдруг наступил момент прощания.

Он был мрачен.

- Веран, спасибо.

- Не вопрос.

- Нет, я серьезно. Это может все изменить. И, слушай, я поспрашиваю тут, хорошо? Вдруг кто-то знает что-то о Тамзин. И если все пойдет не по плану, не оставайся там. Просто вернись, и мы что0нибудь придумаем. Хорошо?

Я нервничал, хотелось пошутить, чтобы рассеять напряжение – влияние мамы. Что могло пойти не так? Но я видел по его лицу, что все плохо кончится.

- Я буду умным, - сказал я ему.

- Хорошо, - он шумно выдохнул. Он дал мне мешочек на шнурке с монетами. – Удачи, - он раскрыл ладонь и протянул ко мне, словно что-то давал. Я опешил, а потом понял, что он пытался изобразить благодарный жест моего народа.

- И тебе, - я повторил движение. На моем большом пальце осталась белая полоска от мешочка.

Он отошел, и я неуклюже забрался в карету, сел на бархатную подушку. Кучер села на свое место и прикрикнула на лошадей. Они пошли вперед, карета раскачивалась на кожаных крепежах. Кьюри шагала рядом с нами.

Я оглянулся в окошко на Яно, но он пропал в облаке пыли. Луч красного света солнца ударил по глазам – рассвет начинался над равнинами. Я отклонился на сидении, меня мутило от движения кареты, и мы ехали к солнцу.