"А между нами снег" 3 / начало
Ярина вплыла в комнату.
— Лилия Ивановна, — ласково проворковала она, — Иван Григорьевич велел вам вести себя потише. Гости то и дело глядят на лестницу и ждут, когда с неё скатится смеющаяся дочь хозяина. Где ваше воспитание?
Все слуги и няни к детям обращались только по имени и отчеству с самого рождения.
Как-то услышал Иван Григорьевич, как Ярина говорила его дочери: "Лилечка, Лилюсечка...", да так раскричался на Ярину, что та больше себе такого не позволяла никогда.
Лиля улыбнулась, вскочила с кровати, бросилась Ярине на шею.
— Мамынька, — пролепетала она, — а когда же мне ещё смеяться-то? Ну вот пусть думают, что я весёлая.
Ярина посмотрела на девушку и тихо произнесла:
— Оно-то, конечно, и верно. Когда ещё смеяться-то? Смейся, а то вдруг потом не дадут.
Лиля засмеялась ещё громче. Но быстро прикрыла рот рукой.
Катя испуганно смотрела на подругу. Она знала, что если Иван Григорьевич прислал угомонить дочь, то Лиля сейчас играет с огнём.
Испуг появился и на лице Ярины.
— Ладно, ладно, — тихо сказала Лиля, — я лучше лягу спать. Катя, ты со мной?
— С тобой, — ответила за Катю Ярина. — Выходить из комнаты не велено. И сидите тут тихо.
Ярина направилась было к выходу, но Лиля потянула её за рукав и сказала:
— Нянечка, ты жениха моего видела?
— Видела, красивый, но описывать не буду, сама увидишь, — ответила няня.
— Ну тогда расскажи нам, как тебя замуж выдавали? — не унималась девушка.
Ярина покраснела, одёрнула руку и, не останавливаясь, вышла из комнаты. Лиля обиженно поджала губы. Она знала про всех почти всё, а про Ярину ничего. Ни один слуга, ни один отцовский помощник про Ярину даже разговаривать не хотел.
— Запретил Иван Григорьевич, — отвечали все как один.
И Лилю это раздражало. Она давала слугам деньги, но и за деньги все молчали.
Иван Григорьевич терпеть не мог слухи. Он просто на дух их не переносил. И каждый день напоминал всем об ответственности за сплетни. И так как его боялись как огня, то молчали.
Когда Ярина вышла из комнаты, Лиле стало вдруг как-то тревожно.
— И чего это отец не зовёт меня? — спросила она у Кати, словно та знает ответ.
— Я домой хочу, — заныла Катя. — Сколько мне ещё тут сидеть? Не дай Бог под горячую руку отца твоего попаду.
— Меня одну тут оставишь, значит… Пойдёшь через окно? — предложила Лиля.
— Пойду, — кивнула Катя.
Девушки стянули простыню с кровати, связали её ещё и с той, которую Ярина ещё утром принесла на замену, да так и не заменила постель из-за важных гостей.
Лиля открыла окно. Край простыни привязала к ножке стола.
Катя начала спускаться. Она медленно сползала по простынке вниз. Сколько раз уже она вот так уходила из комнаты Лили? Не сосчитать…
И уже вроде бы всё, почти спустилась, но неожиданно узел, соединяющий две простыни, начал расползаться. Всё случилось в одно мгновение. Лиля, увидев как одна простыня отделяется от другой, как Катя летит вниз, зажала рот рукой, боясь закричать.
Лиля слышала, как Катя вскрикнула. Девушка не смотрела вниз. Она судорожно закрыла окно, запрыгнула на кровать и укрылась с головой.
Внизу стало как-то шумно. Было слышно, как кто-то топает, бегает, грохочет.
Пересилив себя, Лиля встала с кровати и выглянула в окно.
Вокруг Кати столпились люди.
Лиля без труда определила там отца, нянечку, матушку. Были там и сваты. Девушка всё выискивала среди них своего будущего жениха.
Почему-то никто из не смотрел наверх.
И вдруг Лиля увидела, как высокий парень осторожно взял Катю на руки и зашёл с ней за угол. Все потянулись за ним. Сердце Лили забилось тревожно. Она не успела разглядеть его лицо.
Тотчас Лиля услышала на лестнице громкие шаги. Так ходил только отец. Она испуганно попятилась от окна, не сводя при этом глаз с двери.
Разъярённый отец ворвался в комнату к дочери. Схватил её за плечи и затряс, что есть силы. Лиля заплакала от боли. Никогда ещё отец так не обращался с ней.
— Ты с ума сошла? — зашипел отец.
Лиля понимала, что он не может сейчас орать на неё, и от этого стало даже спокойнее. Потому что от крика отца плохо становилось всем.
— Что вы тут творили? Если девка умрёт, я тебя налысо подстригу, и в монастырь поедешь, а не замуж.
Иван Григорьевич перестал трясти дочь и сквозь зубы произнёс:
— Какой позор! У меня такие важные гости, такой сложный разговор, и ещё безумные девки по простыням спускаются. Сиди тут и не высовывайся, — скомандовал отец.
— Можно я спущусь, — взмолилась Лиля.
— Нельзя, — прогремел голосом Иван Григорьевич.
— А как же я на жениха посмотрю?
Отец усмехнулся и произнёс:
— Жених твой сейчас Катю приводит в чувство. Он будущий врач. Они все там подумали, что это моя дочь. Крутятся вокруг неё. Поэтому сиди тут и молись, чтобы Катька жива осталась.
Иван Григорьевич схватил дочь за волосы, насильно усадил её перед иконами и пробормотал:
— Чтобы даже не вставала с этого места, приду, проверю…
И вышел, громко хлопнув дверью.
Лиля тихо плакала от обиды на отца, от боли в плечах, от неизвестности, что станется с Катей.
Ей очень хотелось сейчас прижаться к няне, чтобы та её успокоила, чтобы спела ей песенку, как в детстве. Ярина пела песни даже над разбитой коленкой своей подопечной. И Лиле казалось, что ранка на глазах затягивается.
Но Ярина не поднималась к ней. На лестнице не было слышно никаких шагов. Лиля так и стояла на коленях перед иконами, но не молилась, как велел отец.
Продолжение тут
Мистический рассказ "Бобриха" тут