Приветствую вас! Предлагаю вашему вниманию рассказ посвященный моему прадеду, дедам, который участвовали в Великой Отечественной войне. Желаю приятного прочтения.
-1-
Сибирь. Алтайский край. 1943 год…
«Федя, возьми меня с собой на фронт с «фашистами» драться!» - попросил я, придавая своему голосу, как можно более решительное звучание, при этом наблюдая как мой родной брат, деловито собирает вещи, которые ему надлежало иметь при явке в военкомат.
«Мал еще. Подрастешь, призовут, а я не могу тебя взять. Я сам еще только призывник. Я теперь над собой-то не начальник. Вот видишь, я обязан прибыть в комиссариат в назначенное время. Там и будут решать, куда меня направить» - спокойно ответил мне Федя, демонстрирую повестку.
Я понимал, что я еще школьник, ученик четырехлетней школы и меня так просто на фронт не возьмут. И все же, как и все мои одноклассники очень хотел туда… на фронт. Хотел всем сердцем, хотя сам и не знал, даже не имел представления, что такое «фронт», «война». Слава богу, так и не узнал. В том числе благодаря своему отцу и старшим братьям, которые подарили мне, всем нам, Победный 1945 год.
Феде исполнится восемнадцать лет только через несколько месяцев, но он уже получил повестку из Залесовского военкомата. Настоящее его имя было другим, но мы всегда его звали «Федя». Его это устраивало. Сейчас я уже не помню, почему и когда это произошло, да это и не важно.
Мы жили в селе Залесово Алтайского края. Мой отец, «Тятя» /устаревшее слово, обозначающее слово отец (папа). Употреблялось в сельской местности. Здесь и далее по тексту пояснение от автора/, как я его всегда называл, привез трех своих сыновей, в том числе и меня, из Вятской губернии - Кировская область/ после смерти супруги – нашей с Федей мамы. Я был совсем маленьким и ни чего толком об этом не помню, а «Тятя» и старшие братья об этом периоде жизни нашей семьи старались не вспоминать. Из коротких обрывок фраз было понятно – голод. В этих условиях пневмония стала для моей мамы приговором. «Тяте» кто-то сказал, что в Сибири проще, лучше и нет голода. Вот и привез он нас сюда. Почему именно в Алтайский край, в село Залесово – никто уже и не знает.
Федя был средним братом. Молодой, несмотря ни на что довольно крепкий парень, среднего роста. Характер, как у всей нашей «породы» спокойный, но упрямый. В бане полей воды на камень, он зашипит, вот и в нашем случае пожалеешь, что связался. Так просто не отступим. Это у нас семейное.
В то время, когда Федя получил повестку из районного военкомата, «Тятя» находился в Трудовой армии /введенная в СССР в 1942 году система принудительной трудовой повинности населения, призываемого в организованные по военному образцу трудовые организации/. В 1942 году его призвали и направили в город Сталинск /сейчас это город Новокузнецк Кемеровской области/ на алюминиевый завод. Вестей от него не было.
Старший брат Витя был в это время на фронте. Его призвали сразу же после начала войны, поскольку в 1941 году ему уже исполнилось восемнадцать лет. Все что о нем знали – живой, служит в зенитном полку.
В 1943 году Витя перестал присылать о себе весточки. Мы переживали. Где он? Что с ним? Главное, что не получили «похоронки» или страшного извещения – «Пропал без вести».
«Ну, возьми меня с собой» - уже жалобно попросил я Федю.
«Разговор окончен» - с небольшим жестким оттенком в голосе ответил он. При этом Федя посмотрел на меня, измеряя взглядом, давая понять, что больше слушать моего нытья не намерен.
«Тебе страшно?» - спросил я его, меняя тему разговора.
«Нет» - решительно ответил Федя.
«И ты не бойся. В плен я сдаваться не буду. Лучше погибнуть» - жестко добавил он.
Для меня его слова не звучали странными. Когда в 1941 году стали приходить «Извещения» о том, что солдат пропал без вести, люди на такие семьи, начали смотрели коса. Что значит пропал без вести? Разве солдат может пропасть? Спрятался? Убежал? Дезертировал? Перешел на сторону врага? Непонятно. Когда же таких извещений стало чудовищно много, разговоры затихли, а фраза «пропал без вести» стала равноценной слову «погиб». Другое дело, когда приходили извещения об осужденных военным трибуналом и попавших в плен. Попал в плен или сдался? Разве можно было знать? Однако люди в округ уже осудили солдата и изменили отношение к его семье. Не просто изменили, а разорвали. Сторонились его родных как «чумных». И я, и Федя это видели. Чувствовали. Невольно участвовали в этом общественном осуждении и отчуждении.
«Хотел проситься добровольцем, сразу после того, как мне исполнилось бы восемнадцать. Хорошо, что и так получилось» - сказал Федя и с грустью посмотрел на меня.
Мы крепко обнялись. Я со всей силы сжимал Федю своими руками. Кажется, никто не плакал. Хотя зачем я вас обманываю?
Федя ушел на фронт…
-2-
В конце 1943 года домой вернулся «Тятя». Как вернулся? Отправили умирать. Он очень сильно исхудал и стал, как говорится «доходить». Его и отправили домой. Спас «Тятю» врач. Не едой – ее не было. Ни лекарствами – их не хватало. Спас советом! Сказал «Тяте», чтобы не ехал на поезде, а возвращался домой пешком. В деревнях люди отзывчивые. Покормят. «Тятя» так и сделал, иначе бы не доехал. Вынесли бы из вагона, как говорится, вперед ногами. "Тятя" работал писарем. Человек же «образованный» - целых три класса церковно-приходской школы за плечами. Немного откормился. Стал прежним, то есть спокойным, но попробуй его тронь или поперек его воли сделай. Мы все трое на него похоже. Только я маленький в маму, а может голодное детство поспособствовало. Правда, тоже «шустрый», в него, в хорошем смысле этого слова. Витя и Федя, как и отец – среднего роста, что по тем временам означало, что парни высокие. Крепки не только телом, но и духом, закаленные тяжелой жизнью и трудом.
Весной 1944 года, как здоровье «Тяти» поправилось, его снова попытались призвать в Трудовую армию, но он уперся. Поставил, как говориться вопрос ребром: либо его направляют на фронт, в действующую Армию, либо он никуда не поедет. Ему, между прочим, шел пятьдесят первый год.
«Какой тебе фронт» - сказали ему. «Там же идет война». «Тяте», который призывался еще в Русскую-императорскую армию во время Первой мировой войны, «Империалистической», как он ее называл, служившему в Стрелковой дивизии во время гражданской войны, демобилизованному лишь в 1921 году, ни один раз прошедшему через голод, как Вы понимаете, это было не страшно.
Он ответил на это просто: «Там хотя бы кормят».
Своего он добился, и вместо Трудовой армии его направили на фронт.
Как я уже говорил: спокойствие в повседневной жизни, упрямство, в самых лучших его проявлениях: целеустремленность, твердость характера, умение настоять на своем, когда это требует обстановка – наша семейная черта. Отец, как и мои старшие братья, был беспартийным. Когда я приставал с расспросами говорил, что во время «Империалистической» и в период Гражданской войны, служил на кухне, а точнее в подразделении полевой пекарни. Мне было понятно, что он лукавит. В поварском деле у «Тяти» было слишком много пробелов. Кроме того, было еще одно обстоятельство. На его правой руке кончик большого пальца был раздроблен, отчего ноготь рос отвратительно деформированным. Однажды после бани отец позвал меня к себе, и я как обычно стал стричь ему ногти на правой руке. В очередной раз я поинтересовался о травме на его пальце, без большой надежды услышать ответ. Однако в этот раз, «Тятя» оказался более разговорчивым, чем был обычно. Он рассказал, что как-то ждали атаки, и он держал винтовку в руках готовый в любую секунду открыть огонь. Большой палец оттопырил в сторону. Неожиданно «прилетела» пуля. То ли «шальная», то ли снайпер «поработал». «Тятя» сказал, что в этот момент забыл, зачем ему винтовка, кого он ждал, где он вообще находится. К сожалению, это все, что он пожелал выдать, но мне и так стало понятно, что палец он повредил не об сковородку.
У «Тяти» была привычка не договаривать всю правду. Особенно когда он не хотел о чем-то рассказывать. Поэтому я думаю, что он все же служил в подразделении полевой пекарни, но при этом и винтовку ему в руках тоже довелось держать. И как Вы понимаете не просто держать в руках.
Отец верил в Бога. У него всегда с собой была маленькая Иконка с изображением Николая Чудотворца /один из самых почитаемых Святых в православном мире/. Она всегда была с ним. Эту икону он пронес и через Великую Отечественную войну. Веру в бога «Тятя» прививал и нам. Я был крещенным. Федя и Витя были «погруженные», то есть крещение было проведено простым мирянином в отсутствии священника.
-3-
Шел 1944 год …
Жизнь здесь в тылу шла своей чередой. Как Вы понимаете, «Тятя» меня с собой тоже не стал брать на фронт, но я его долго и не уговаривал. Это было бесполезно. Хотя я бы очень хотел поехать с ним. Полагаю, что это было бы лучше, чем оставаться дома с мачехой, по сравнению с которой все мачехи из сказок, просто милые барышни. Хотя это к делу не относится.
На фронте…
На фронте все было по-другому. Я был ребенком во время войны, но ребенком в сознательном возрасте. К труду приучен с пяти лет. Вся жизнь прошла в тяжелом труде, физически тяжелой работе. Я не видел войны, не был на фронте, но даже то, о чем я знаю, о чем слышал об эпизодах фронтовой судьбы своих родных мне достаточно для того, чтобы понять – нет ни чего ужаснее войны. Нет ни чего страшнее, чем быть простым солдатом на войне.
Вы верите в судьбу? Верите или нет, но фронтовые дороги моих родных проходили близко. Конечно, образно говоря, но все равно они были где-то рядом друг от друга. Буквально воевали на соседних фронтах.
В марте 1944 года зенитно-артиллерийский полк, в котором служил мой старший брат Витя, находился под городом Витебск Республики Беларусь. Войска Западного фронта «обжимали» город, уже какой месяц с подряд, проводя одну наступательную операцию за другой. Ни одна из этих операций к освобождению Витебска, так и не привела. В этих операциях, со своим зенитным-артиллерийским полком, участвовал и мой брат Витя.
И вот между такими операциями, в период, когда наступательных действий нашими войсками не проводились, фашисты подвергли позиции частей Западного фронта сильному минометно-артиллерийскому обстрелу. Один из вражеских осколков смертельно ранил моего старшего брата. Его успели доставить в медико-санитарный батальон, провести операцию, однако, к большому моему сожалению, в этот же день он умер от потери крови и тяжести ранения.
Витя и Федя участвовали перед этим в одной и той же боевой операции. Конечно, они об этом не знали. Уже и не узнают. Витя воевал на Западном фронте, а Федя, в это время, на 1-ом Прибалтийском.
Одной из целей «Витебской наступательной операции» /фронтовая наступательная операция Советских войск, проводимая совместными силами Западного фронта и 1-го Прибалтийского фронта в период с 03 февраля по 13 марта 1944 года/ было освобождение города Витебска.
Достичь этого не удалось и войска перешли к обороне. В это время война и забрала у меня Витю.
Мне всегда хотелось верить, что все, что произошло потом с Федей – это судьба. Старший брат принял на себя всю боль, все страдания, тяжелейшее ранение, которое убило его на двадцать втором году жизни, что позволило Феди выжить. Не просто выжить там, где казалось это невозможным, но и отомстить за своего старшего брата и вернуться домой живым. Может быть, Федя выжил не потому, что ему просто повезло, а потому что Витя отдал за него, за всех нас, свою жизнь. Наивно, но я в это верю. Хочу верить.
-4-
Март 1944 года. Западный фронт. Медико-санитарный батальон одной из Стрелковых дивизий…
«Следующего» - спокойным голосом приказал военный хирург отдельного медико-санитарного батальона. Он тяжело вздохнул. Это все, что он мог сделать, чтобы согнать усталость. Времени на отдых, пока не предвиделось.
«Красноармеец. Сквозное осколочное ранение с тяжелыми повреждениями» - доложила медсестра.
«Какие мероприятия проведены? Состояние?» - спросил хирург.
«Больному оказана первая медицинская помощь на медицинском пункте полка. Асептическая повязка. Шина Дитерихса. Был доставлен в тяжелом шоковом состоянии. Пульс нитевидный. Сделано переливание. Проведены все необходимые мероприятия для укрепления здоровья раненого и подготовки к операции. Состояние не улучшилось» - без остановки отчиталась медсестра.
«Будем работать» - констатировал хирург.
Он приступил к операции, периодически вслух комментируя свои действия. Это он делал не для себя. Медсестре в дальнейшем нужно было указать в медицинских документах информацию о проводимом лечении:
«Работаю с входным и выходным отверстием раны".
«Перехожу к самой ране".
«Останавливаю кровотечение».
«Наложена повязка с эмульсией стрептоцида. Шина Дитерихса».
«Состояние?» - все тем же спокойным голосом спросил хирург.
«Состояние ухудшилось. Пульс слабо прощупывается. Дыхание прерывистое и поверхностное» - доложила медсестра.
«Мы сделали все, что смогли. Будем, надеется… Следующего» - сказал хирург и снова тяжело вздохнул.
После операции пройдет совсем немного времени и при обходе раненых медсестра подойдет к красноармейцу, неподвижно лежащему на одной из многочисленных коек. Она попробовала прощупать его пульс, но безуспешно. Доложила врачу и стала ждать его указаний.
Пришедший военный врач торопливо проверил признаки жизни у лежащего красноармейца и произнес, вглядываясь в его медицинские документы: «Зафиксируйте время. Укажите, что смерть наступила от тяжести ранения, болевого шока и острой кровопотери».
«Хорошо» - ответила медсестра.
Белой, застиранной простыней она накрыла тело красноармейца.
Этим красноармейцем был мой старший брат Витя. Его похоронят в братской могиле на территории Витебской области Республики Беларусь.
-5-
В то время, когда наш милый Витя умирал в медицинском батальоне Федя сидел в окопе. Знал ли он, что на Белорусской земле сейчас умирает его старший брат, его родная кровь? Чувствовал ли он что-то? Конечно же, нет. Он просто сидел в своем окопе.
Он Гвардии рядовой. Стрелок-автоматчик. Боец стрелковой роты второго батальона. На груди знак Гвардии. Нашивка за ранение. За спиной Брянский фронт. Сейчас он боец 1-го Прибалтийского фронта.
Свое первое ранение Федя получил в декабре 1943 года. За день до того, как его Гвардейский полк ворвался в город Городок Витебской области Республики Беларусь и участвовал в его освобождении. До этого атаки шли одна за другой. Днем и ночью, но прорвать оборону противника не получалось. Город прикрывался мощным рубежом обороны: сплошные линии траншей, выкопанные в полный профиль, с ходами сообщения, глубокие противотанковые рвы, надолбы, проволочные заграждения, минные поля. Атаки наших частей наталкивались на ураганный огонь из стрелкового оружия, массированный огонь артиллерии. Наступление «захлебывалось» и не достигали успеха. В одной из таких атак Федю и ранило. К этому времени у него серьезных наград еще не было.
Потом прифронтовой госпиталь. Возвращение в родной Гвардейский полк. Наступательные бои в направлении города Витебск.
Как видите нашу семью, много связывает с Витебской областью Республики Беларусь. И сказанное – это лишь часть истории.
Этот мартовский день 1944 года Феде ничем не заполнился. В этот день, как и несколько дней до этого, полк находился в обороне на достигнутых рубежах. Противник постреливал из винтовок. Время от времени вражеский пулемет выдавал в сторону наших окопов длинную очередь. Все как обычно. Головы, конечно, из окопа лучше не высовывать, так как вражеские снайперы были активны, а днем особенно. Впрочем, передовые позиции фашисты сильно не трогали. Зато дороги, прилегающие к переднему краю, сильно обстреливались минометным и артиллерийским огнем из-за чего и в этот день в полку были убитые и раненые. День прошел, как всегда, на фронте. Конечно, тяжело. Личный состав, уцелевший после наступательных боев, нес службу в окопах и занимался укреплением обороны. Это означает рытье траншей, отливка воды из окопов, подготовка площадок для станковых пулеметов. Все своими руками. Все на виду у врага.
Ночью Федя слышал стук лопат, ломов и кирок, доносившийся со стороны вражеской позиции. Враг готовит позиции для обороны. Ему было ясно, что наступление с нашей стороны не достигло успеха, но вероятно будет продолжено. Он ждал, когда полк пойдет вперед. Однако, приказа о наступлении не следовало, а новый день был похож на предыдущий.
Продолжение следует...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!