Елена Благинина - Георгий Оболдуев
Георгий Оболдуев и Елена Благинина – родом из Серебряного века, на обоих лежит его печать, и не только культурная, но и жизненная, не пощадившая никого, кто был рожден на переломе двух веков. Каждый вырабатывал свой защитный механизм и свой скафандр, спасавший от гибели, но одновременно и сковывавший движения. На каждом – трагический отсвет того времени. Удивительно, но ни она, ни он, несмотря на тяжелую жизнь и пережитые трагедии, не были противниками и борцами с советской властью, хотя видели и понимали, что происходит в стране. Они выстояли, не изменив ни себе, ни своим корням, ни своим принципам, в отличие от многих других поэтов и писателей.
Елена Александровна Благинина (1903-1989) – поэтесса и переводчица.
Елена Благинина родилась в селе Яковлево (ныне Свердловский район Орловской области), неподалеку от железнодорожной станции Змиевка в семье багажного кассира на станции Курск-I, отец которого был священником и одновременно сельским учителем. В 1913-1922 годах училась в Курской Мариинской гимназии.
Мама и дедушка занимались с детьми грамотой, знакомили с литературными шедеврами, бабушка рассказывала сказки и народные предания, которые знала во множестве, а отец организовал для детей собственный маленький театр, в котором наравне играли и старые, и малые. Об этом театре Благинина писала позднее:
СКАЗКА
Зачем-то требует огласки
Та песня, что с водой ушла...
Ты был Иванушкой из сказки,
А я Аленушкой была.
Половичок линючий — речка,
А печка — пышный царский дом...
От страха мрет в груди сердечко,
Пылает голова огнем.
Меня затягивает илом,
Заносит медленно песком.
А ты зовешь таким унылым,
Срывающимся голоском:
— Сестрица моя, Аленушка!
Палач коварной ведьмой нанят,
Костры трещат на берегу.
А камень ко дну тянет, тянет
Так, что дохнуть я не могу.
— Ой, братец мой, Иванушка!
Мы продолжать не в силах действа
И плачем громко — в три ручья, —
От вероломства, от злодейства,
От горькой сказки бытия.
Неудивительно, что в такой обстановке скоро проявился литературный талант девочки. В 8 лет она пишет первое «настоящее» стихотворение о детстве и родительском доме («Стихи я начала писать с восьмилетнего возраста и первое стихотворение написала в Яковлевском парке»), в 10 – сказку о снежинке, в 11 – собственную маленькую пьесу для домашнего театра. Эти первые, робкие литературные пробы, конечно, не сохранились, но именно с них начался большой литературный путь Аленушки.
Дед-священник стал для маленькой Лены первым учителем – вместе с другими ребятами в церковно-приходской школе она изучала грамоту, сочинения древних русских авторов и классику русской литературы. Когда учеба в сельской школе была закончена, семья перебралась в Курск, где отец Елены снова устроился работать кассиром. Талантливая девочка продолжает обучение сперва в железнодорожной школе, а затем, на дедушкины деньги – в Мариинской казенной гимназии. Учится старательно, много читает (книгу за книгой – Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Чехова, Достоевского, Гюго, Бунина, поэтов классических и современных), но не забывает и о домашних делах: здоровье матери слабеет, и многие хлопоты ложатся на плечи старшей дочки.
«Времена стояли тугие: шла война, надвигались великие испытания, кипели гражданские страсти, приближалась Революция. В семье у нас ждали очередного ребенка, так что работы в доме было предостаточно. Я работала, не покладая рук: мыла, стирала, стряпала; когда родился слабенький младенчик, стирала пеленки, ходила за больной матерью и делала еще тысячи всяких дел. Но во мне стояли две радуги, две радости – и все было нипочем», – вспоминала Благинина позднее. Наверное, в таком непростом, но радостном детстве и кроется источник того веселого мужества, с которым она преодолела все грядущие невзгоды.
Она, как и дедушка, хотела стать учительницей, поэтому каждый день, в любую погоду, в самодельных башмаках на веревочной подошве шла она за семь километров от дома в Курский педагогический институт. «Одежда плохая, но хожу. Быта не замечаю — полна стихами».
Желание писать оказалось сильнее. Благинина стала активной участницей собраний Курского союза поэтов. Начала писать начала взрослые стихотворения, потом — детские. В 1921 году в сборнике «Начало» было опубликовано ее первое стихотворение «Девочка с картинкой» (под псевдонимом Елкич).
В 1921 году в Москве открывается специализированный литературный вуз – Высший литературно-художественный институт. Узнав об этом, молодая поэтесса принимает непростое решение – прервав обучение в Курске, она тайком от семьи (боялась, что не отпустят) уезжает в столицу и, выдержав собеседование с Брюсовым, становится студенткой ВЛХИ. Ее наставником стал стиховед, поэт Георгий Аркадьевич Шенгели. «В Москве я оказалась без дома, без денег, без работы... Но работа все же нашлась — наметчицей в багажной экспедиции газеты «Известия»... После работы бежала в институт или Политехнический — слушать Луначарского или поэтов. Тогда впервые увидала и услыхала Маяковского, Асеева, Пастернака, Сельвинского, Антокольского и др.». В «брюсовском институте» Благинина встречает будущего любимого мужа – Георгия Оболдуева, яркого и самобытного поэта со сложной судьбой. При жизни поэта, критично настроенного к советской власти, было издано лишь одно его стихотворение.
В 1922 году Благинина опубликовала свои стихи в сборниках «Золотое зерно» и «Альманах первый», издаваемых «Курским союзом поэтов». Эти стихи сразу же привлекли внимание столичных литературных критиков, в частности, Вс. Рождественского. Много стихов Благинина публиковала в газете «Курская правда».
В институте Елена быстро погружается в студенческую поэтическую среду. Серебряный век русской поэзии, бурные революционные преобразования, надежда на счастливое будущее, общество талантливых ровесников – все это стало взлетной полосой для ее таланта. В том же году она публикуется в сборнике «Золотые зерна», в солидном поэтическом альманахе, становится членом Союза поэтов. Об этих пробах критики отзываются благосклонно: «Рисунок простой, но уже уверенный». Давняя мечта – пойти по стопам деда, стать педагогом, учить детей – отходит на второй план: Благинину захватывает поэтическое призвание.
Стихи Елены Благининой – серьезные, лирические произведения – печатали не слишком охотно, талантливых поэтов в молодой советской стране было предостаточно. В 1925 году институт был окончен, и молодая поэтесса оказалась предоставлена сама себе. Она работает в экспедиции «Известий», в университете радиовещания, затем – во Всесоюзном радиокомитете, пишет мало, почти не публикуется.
Быть может, талант поэтессы и вовсе зачах бы под тяжестью ежедневных забот, если бы не любовь к детям. Однажды, забавляя маленькую дочь подруги, Елена Александровна сочинила забавный стихотворный экспромт – и открыла для себя огромное творческое поле, где ее удивительный дар видеть чудо в каждой мелочи был не только уместен, но и необходим. (Ходили слухи, что и Благининой с Оболдуевым родилась дочь, умершая в детстве.) В 1933 году ее детские стихи впервые появляются на страницах журнала «Мурзилка», а вскоре она становится уже постоянным автором, а затем – и редактором «Мурзилки» и «Затейника». Ее стихи наконец-то охотно публикуют, ее приглашают на поэтические вечера и встречи с маленькими читателями, которые души не чаяли в этой доброй, солнечной женщине и ее стихах, полных радости и света.
Пожалуй, самое известное и знакомое с детства каждому стихотворение, написанное Еленой Александровной –
ПОСИДИМ В ТИШИНЕ
Мама спит, она устала…
Ну и я играть не стала!
Я волчка не завожу,
А уселась и сижу.
Не шумят мои игрушки,
Тихо в комнате пустой.
А по маминой подушке
Луч крадется золотой.
И сказала я лучу:
– Я тоже двигаться хочу!
Я бы многого хотела:
Вслух читать и мяч катать,
Я бы песенку пропела,
Я б могла похохотать,
Да мало ль я чего хочу!
Но мама спит, и я молчу.
Луч метнулся по стене,
А потом скользнул ко мне.
– Ничего, – шепнул он будто, –
Посидим и в тишине!..
Именно тогда на страницах журнала «Мурзилка», где печатались такие поэты, как Маршак, Барто, Михалков, появилось новое имя — Елена Благинина. «Ребята любили и ее, и ее стихи — прелестные стихи о том, что близко и дорого детям: про ветер, про дождик, про радугу, про березки, про яблоки, про сад и огород и, конечно, про самих детей, про их радости и горести», — вспоминает литературовед Евгений Таратута, работавшая тогда в библиотеке, где авторы «Мурзилки» выступали перед маленькими читателями.
В 1933 году в «Мурзилке» были опубликованы ее первые стихи для детей: «Ленка, полей-ка рассаду скорей» и многие другие. В 1936 году вышел первый сборник стихов Благининой «Осень», который стал свидетельством уже сложившихся творческих принципов и самобытности поэтического мастерства, поэма «Садко», за ними в 1939 г. последовал сборник «Вот какая мама!», принесший поэтессе всесоюзную известность, и многие другие.
ВОТ КАКАЯ МАМА
Мама песню напевала,
Одевала дочку,
Одевала-надевала
Белую сорочку.
Белая сорочка
Тоненькая строчка.
Мама песенку тянула,
Обувала дочку,
По резинке пристегнула
К каждому чулочку.
Светлые чулочки
На ногах у дочки.
Мама песенку допела,
Мама девочку одела:
Платье красное в горошках,
Туфли новые на ножках…
Вот как мама угодила –
К маю дочку нарядила.
Вот какая мама –
Золотая прямо!
Но главная интонация от перемены «возраста» не поменялась и не погасла, как будто отсвет от благозвучной фамилии — Благинина — так и остался на книжных страницах:
День до ниточки вымок,
А к ночи́ — студено́…
Утром первый зази́мок
Робко глянул в окно.
Нет нигде ни соринки —
Постаралась зима:
На перилах — перинки,
На ветвях — бахрома.
Дым качнулся спросонок
Над соседской трубой…
Прилетел снегирёнок
На сугроб голубой.
Неизвестно откуда
В этот бережный час
Красногрудое чудо
Под окошком у нас.
Краснопёрое диво,
Тёплый отсвет зари…
Это правда красиво —
На снегу снегири!
Осенью 1943 г. Благинина обратилась в Союз писателей с предложением организовать бригаду для выезда в освобожденный Орел. «Была на родине — в Орле. Много удивительных и разнообразных ощущений испытала я, бродя по родным улицам разоренного фашистами города. Ощущения эти я попыталась обобщить в книжке «Золотой мост», — вспоминает Благинина. Именно в этот период ею написаны стихи «Орел 43-го», «Окно», «Лестница, которая никуда не ведет», «Была и буду», «Триптих (Плач по убиенным)», маленькая поэма «Гармошка», посвященная воспитаннику орловского Некрасовского детского дома, партизану Мише Курбатову.
ЛЕСТНИЦА, КОТОРАЯ НИКУДА НЕ ВЕДЕТ
Что может быть грустней предмета,
Который вовсе ни к чему?
Вот лестница большая эта
В моём разрушенном дому.
Она не тронута разрывом
И даже не повреждена –
Движеньем лёгким и красивым
Вперёд и вверх устремлена.
Один, и два, и три пролёта,
И я стою, почти без сил,
Как будто очень страшный кто-то
Мой быстрый бег остановил.
Гляжу наверх – там только тучи,
Направо – там обвал стены,
Внизу – песка и щебня кучи
И груды кирпича видны.
И я стою на этой вышке.
«Мой город подо мной! Без крыш!»
А снизу мне кричат мальчишки:
- Слезай! Чего ты там стоишь?!
В своей книге «Он был целой страной» Благинина вспоминала годы войны, эвакуацию: «Помню, в эвакуации (мы жили под Свердловском – в Красноуфимске) ехала я однажды из района. Было холодно, но не темно – пушкинская луна пробиралась "сквозь волнистые туманы"; сани то и дело ныряли в ухабы и выныривали из них, обдавая нас снежной пылью. Легонько кружилась голова, как на ярмарочных качелях. Возница-подросток все время молчал. Молчала и я. Вдруг в этом печальном безмолвии раздался чистый мальчишеский голос:
- Много от войны сиротства будет!..
Меня поразили тогда эти слова – их строй, их смысл. Ведь сказаны они были пятнадцатилетним отроком. Впрочем, в этих местах речи детей мало чем отличаются or речей взрослых. Пятилетняя хозяйская Панька тоже разговаривала степенно, лишнего не болтала, была рассудительна и смышлена. Это она говорила:
- Мамк, дай картовочки!
- Да нету, Панька!
- Я знаю, что нету, а может, все ж таки есть, дек... ("Дек" – такая в Приуралье приставка в конце фраз.)
Сиротство от войны очень скоро настигло нашу семью. Первым погиб на фронте брат Митя. Потом умер отец – там, в Красноуфимске. А потом убили и младшего брата Мишеньку – уже в конце войны. Вернулся только мой муж Георгий Николаевич, но контуженый. От контузии он заболел гипертонией и через несколько лет умер.
Настигло сиротство и Чуковских – у них пропал без вести сын Борис.
Помню, уже после Победы я шла от площади Дзержинского вниз по Кузнецкому мосту – домой. И вдруг увидела Корнея Ивановича – он шел навстречу. Он шел в страшном одиночестве среди толпы. Глаза его, как бы налитые свинцом, глядели не глядя – куда-то вперед, руки засунуты в карманы, спина сгорблена – весь отрешенный и весь страдание. Я не окликнула его...».
Чуковскому посвящены многие страницы этой книги – они порою, открывают нам почти не известного Корнея Ивановича: «Чуковский работал много, порядок дня нарушал редко, но все же мы иногда встречались – то в поле за Переделкиным, то на улице, то у него, то у меня. А как-то раз вместе пошли в детский туберкулезный санаторий. Там я могла ощутить всю мощь его обаяния, всю артистичность, которой он прямо-таки блистал в общении с детьми. Они тянулись к нему из кроваток, трогали края его одежды, очарованно глядели ему вслед. Я раздувалась от гордости, как будто все это относилось ко мне.
На прогулках он просил меня читать стихи. Я тогда написала военный цикл – «Была и буду». Он очень любил «Овальный портрет» и заставлял перечитывать его по нескольку раз. Рассказывая, он мало говорил о себе – все больше о своих встречах с разными интересными людьми. Многие из этих рассказов раздались потом со страниц книги «Современники». Читая и перечитывая их, слышу родной голос во всем разнообразии его интонаций и акцентировок.
Лето кончилось печально: из-за сырой погоды получился такой радикулит, что не только двигаться, а и лежать было невтерпеж. Такси тогда не было, машин у друзей не водилось... Но появился Корней Иванович, увидел, каково мне, и на следующий день перевез меня на своей машине в Москву. И стал иногда (очень редко) бывать у нас в подвале...
…Более всего он любил мое поздравление к Новому 61-му году.
Вот оно:
В грядущем году будьте здравы,
ЧУКОВСКИЙ!
Живите в блистании славы,
ЧУКОВСКИЙ!
Люблю Вас! О встрече мечтаю всечасно...
Вам некогда! В этом Вы правы,
ЧУКОВСКИЙ!
Я тоже похожа на некую белку,
Но хочется все же "попасть в Переделку".
Урежьте кусочек досуга,
ЧУКОВСКИЙ!
Утешьте старинного друга,
ЧУКОВСКИЙ!
Все кину, все брошу! Помчусь метеором.
Пусть дождик, пусть вьюга... Мне был бы
ЧУКОВСКИЙ!
За сим остаюся и присно, и ныне –
Благинина – Ваша раба и слугиня...
На эти стихи он ответил таким восторженным письмом, что его даже неловко приводить. "Моя Чукоккала стала богаче", – пишет он...».
Тот самый «ОВАЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ»:
Я привезла с собой на дачу
Овальный маленький портрет.
Сижу, гляжу и громко плачу
Над тем, кого уж с нами нет…
В основе творчества Благининой лежат русские народные сказки-пестушки, потешки, прибаутки, считалки, загадки. Елена Благинина пишет о простом и вечном — о заботах матери, о том, как растет дитя, что видит вокруг, чему учится, во что играет. Неразрывно с мотивом детства звучит тема природы — деревенской, ласковой, доброй. Она писала стихи, искрящиеся юмором, «дразнилки», «считалки», «скороговорки», песенки, сказки. Но больше всего у нее было стихов лирических.
Темы детских стихов Благининой определяются привычным кругом интересов малышей: родной дом, близкие люди, любимые игрушки, сад и лес, домашние любимцы. Животные удостоены объемного портрета, в котором учтено до мельчайшей черточки все во внешнем облике, учтен характер:
Зверь на совушку похожий,
Именуемый Котом,
На ларе сидит в прихожей,
Окружив себя хвостом.
Через щелочки-прищурки,
В темноте мерцает он,
На его пушистой шкурке,
Загогулин миллион.
А на морде – для красы –
Врастопыр бровеусы
Ни мурлыка и ни мява.
Он так важен потому,
Что сейчас придут
X О 3 Я В А,
И начнут служить ему...
Даже мотивы советской жизни поэтесса вплетала в жизнь семейную (стихотворения «Шинель», «Миру – мир» и другие подобные). Вопреки духу идеологии и производственности Благинина возвращала читателей в мир личных, интимных ценностей. Мать, провожающая сына на войну («Две матери»), бойцы Красной Армии («Песня про двух буденовцев»), молодой партизан («Гармоника») показаны в самые драматические моменты жизни. Интересна для автора динамика переживаний: осмысление долга, прощание, душевная боль, любовь… В подтверждение можно назвать многочисленные ее сборники: «Вот какая мама!» (1939), «Посидим в тишине» (1940), «Радуга» (1948), «Огонек» (1950), «Гори-гори ясно!» (1955), итоговый сборник «Аленушка» (1959), а также новые, более поздние – «Травушка-муравушка», «Улетают – улетели».
Вообще говоря, описательная лирика Благининой тяготеет к обобщениям, принимает характер художественного исследования мира вещей и их преломления в индивидуальном сознании лирического героя («Форточка», «Снегурка», «Милый сад», «Ненастный дождик», «Белые грибы»).
Елена Благинина в особенной манере изображает труд и людей труда. Показывая одновременно, как душевные качества человека раскрываются в труде. Профессий в стихах Елены Благининой много. И они – разные. Дворник, полотер, точильщик, крановщик. И все – нужные людям. И как привлекательно выглядит у Елены Благининой «ВЕСЕЛЫЙ ЧЕЛОВЕК» (так называется стихотворение)! Появившись в доме, он «все перевернул вверх дном»:
Однажды в наш явился дом
Веселый человек,
И все перевернул вверх дном
Веселый человек.
Он двигал кресла и столы,
Он залезал во все углы,
Он краску на пол проливал
И громко распевал.
Потом присел на табурет
Веселый человек,
И вынул трубку и кисет
Веселый человек.
И я уселся рядом с ним,
И я глядел на сизый дым,
И я завидовал ему —
Соседу своему.
Сукно и щетку притащил
Веселый человек,
Он щетку воском навощил,
Веселый человек,
И стал плясать, и стал свистеть…
И начал так паркет блестеть,
Что окна вместе с ясным днем
Вдруг отразились в нем.
Потом паркет сукном потер
Веселый человек.
Ох, удивительно хитер
Был этот человек!
Он двигал мебель, как хотел,
Он стулья в воздухе вертел.
Но даже тетя на него
Не злилась — ничего!
Ты помнишь, как она вошла,
Веселый человек,
И пять рублей тебе дала,
Веселый человек?
А мне за эту кутерьму,
Какую поднял ты в дому,
Такой бы вышел нагоняй,
Что только ай-ай-ай!
Любое занятие человека под пером Елены Благининой превращается в поэтически увлекательное действо. Свежее просохшее белье надо прогладить. Будничное занятие. Вот оно – в изображении Елены Благининой:
Утюг идет по простыне,
Как лодка по волне,
И оставляет ровный след
На белом полотне.
Горячий, ровный-ровный след, –
Ни складки, ни морщинки нет.
Одновременно видишь утюг и лодку, простыню и речную гладь, морщины на простыне и волны на воде. Сверх того, видишь человека, который гладит белье. И словно вступаешь с ним в беседу. Это сверхзадача поэтического образа.
Книги Благининой, вышедшие в 1950—1960-е годы — «Гори-гори ясно!», «Огонек», «Хорошо живется», «Осень — спросим», «Аленушка», «Не мешайте мне трудиться» и другие — книги уже зрелого мастера. На протяжении долгих лет своего творчества Благинина много занималась переводами украинских поэтов Т. Шевченко, Л. Квитко, Леси Украинки, И. Франко, а также Ю. Тувима, сказки М. Конопницкой. Писала и «взрослые» стихи, а также мемуары. Как переводчик поэзии «для взрослых» выступила наиболее ярко в 1960-е годы, когда вышел в свет двухтомник польской поэзии от Возрождения до наших дней.
Первая книга Благининой для взрослых «Окна в сад» (1966), в которой нашла отражение и орловская тема, является своеобразной исповедью-дневником. Многие стихи этого сборника стали, по определению К.И. Чуковского «чистым золотом» поэзии.
СТАРИКИ
Спят старики и не боятся стужи,
Укрытые последней тишиной.
Старуха дремлет, думая о муже,
А он лежит к своей судьбе спиной.
Тяжел и смутен лик его оплывший,
Венцом седин объята голова.
Но для неё он – прежний, он – любивший,
Он – говоривший древние слова.
Через детей и внуков он — вернувший
Великое младенчество своё…
Он тут, он рядом, не навек уснувший,
Не навсегда покинувший её.
Теперь она с бессонницей не сладит:
Кому из них и скоро ль уходить?..
И край его рубашки гладит… гладит –
Так… еле-еле, чтоб не разбудить.
Накануне своего 70-летия Благинина вновь посетила родные орловские места. Побывала в Яковлеве, в Спасском-Лутовинове, в Орле, где встретилась со своими читателями-земляками. «Орел... Орловские края... во мне живы настолько, что достаточно "еле-еле" тронуть память, как все связанное с этими местами, возникнет явственнее яви».
В 1973 г. вышли сборники стихов Благининой — «Журавушка» для детей, и «Складень» для юношества и взрослых.
Ко дню своего 75-летия Благинина подарила читателям новый сборник стихов «Хорохор» и новые переводы произведений Э. Огнецвет и Н. Забилы.
В день ее 75-летия Секретариат правления Союза писателей СССР, совет по детской и юношеской литературе в своем поздравлении подчеркнули: «Вы одна из создательниц нашей замечательной, прославленной на весь мир советской детской литературы... Весом и Ваш вклад в благородное дело содружества литератур разных народов...».
МОИМ ПЛЕМЯННИКАМ
Запишите мой голос на плёнку,
Чтоб в две тысячи третьем году
Вы б услышали тётю Алёнку,
Та, что будет в Раю иль в Аду.
Или в той беспредельности мрачной,
Что зовётся небытиём
Иль в травинке, простой и невзрачной
Над иссохшим от зноя ручьём.
Запишите мой голос, быть может,
В тех далёких неведомых днях
Вашу Душу он робко встревожит
И напомнит о милых тенях...
Благинина в середине двадцатых годов вышла замуж за своего однокурсника по ВЛХИ Георгия Оболдуева, который был отвергнут и не печатался из-за бунтарских настроений, которыми были пронизаны его стихи. Елена горячо любила своего мужа и надеялась на то, что когда-нибудь его творчество будет оценено в родной стране.
Любовь была взаимной, о чем красноречиво свидетельствует стихотворение Оболдуева 1948 года, посвященное Благининой:
Е. А. Б.
Нелюдимо наше горе:
Одиночество, как тьма,
Обживается тем скоре,
Чем слабей огонь ума.
Нелюдима радость наша:
Бред угрюмый, сон больной...
Жизни выпитая чаша –
Бесприютный непокой.
И когда проходит мимо –
Ни обычно, ни ново –
Наше счастье: нелюдимо,
Потому что нет его.
А Елена Благинина посвятила своему мужу целый роман – «Люблю мучителя своего всё неистовее», который был напечатан только в 1997 году, уже после смерти писательницы. Роман посвящен горькой литературной судьбе ее мужа, поэта Георгия Оболдуева, представителя древнего дворянского рода, участника Великой Отечественной войны.
Семейная жизнь означала рождение ребенка, бесконечные пеленки в условиях, когда что-то, кроме пеленок, еще достань: страна только что вышла из Первой Мировой и Гражданской войн, жила буквально в почти всеобщей нищете. Но именно маленькая дочка раскрыла в Благининой особый талант: писать стихи для детей.
Судьба этой пары сложилась непросто. Георгий Николаевич Оболдуев – гениальный поэт, но имя его практически неизвестно широкой аудитории. В 1933-м по доносу он был приговорен к ссылке по 58-й статье («за контрреволюционную пропаганду и распространение подрывных антисоветских материалов», а если точнее, то всего лишь за чтение стихов Марины Цветаевой) и отбывал наказание вплоть до 1939 года. Вернувшись, он не имел права жить в Москве и еще в ряде городов. Позже в своих воспоминаниях Благинина написала, что жизнь ее мужа в эти годы была исполнена «мытарств, поисков работы, беззащитности и неустройства». С началом войны Оболдуев был мобилизован в армию, где прослужил до 1945 года. Был тяжело контужен, и после войны быстро угас, не дожив до десятилетия Победы. Литературная судьба его тоже не была счастливой, он много писал и переводил, но его сочинения не доходили до печати. Можно сказать, что жизнь поэта прошла практически в полной безвестности, при жизни ему удалось напечатать всего лишь одно, да и то не самое лучшее стихотворение в 1929 году. Елена Благинина стала хранительницей его наследия, она оберегала своего мужа и давала возможность писать стихи, хотя бы просто в стол. И только после его смерти ее стараниями в печати стали появляться стихи поэта Оболдуева.
Елена Благинина, как и многие в то время, видела много горя и страданий и знала о репрессиях не понаслышке, вместе со страной пережила войну, поэтому во многих ее стихах есть грустный отсвет тех трагических событий.
НЕСОВЕРШЕННЫЙ СОНЕТ
Отбросив ахи всякие и охи,
Слова-ходули и слова-весы,
Я провела немалые часы
Наедине с поэтами эпохи.
Там были лжепророки и пройдохи,
И мытари газетной полосы,
И рифмачи... А рядом – полубоги –
Владетели величья и красы.
Чисты их имена,
И горек голос лир,
И дух высок, и слово осиянно...
На вечны времена:
Владимир, Велимир,
Марина, и Борис, и Александр, и Анна.
Елена Благинина, в отличие от своего мужа, Георгия Оболдуева, знакома всем как детская писательница, и совершенно неизвестна как незаурядный трагический поэт. Когда в шестидесятые годы она начала печатать взрослые стихи в сборниках «Окна в сад», «Складень» и другие, о ней тут же перестали говорить.
Кстати, такая же история случилась и с другим замечательным поэтом и переводчиком Борисом Заходером, которому отказывали печатать взрослые стихи с удивительной аргументацией: «Детский писатель не может писать для взрослых!» Заходер на это возражал, что поэтов детских не бывает, есть стихи для детей, но акцент – всегда на слове «стихи».
К сожалению, оба поэта, и Оболдуев, и Благинина, приходят к читателю в полном объеме только сегодня. Публикации их стихов стали явлением в русской поэзии с запоздавшей славой. В 2015 году вышел двухтомник «Елена Благинина. Стихи. Воспоминания. Письма. Дневники».
Умерла Елена Александровна Благинина 24 апреля 1989 года в Москве. Похоронена рядом с мужем, Георгием Оболдуевым, на Кобяковском кладбище (Голицыно, Одинцовский район, Московская область) — там находился писательский дом творчества.
Я вам прочту стихи, которых нет,
Которых даже не было в помине,
Которые не думают о славе,
И ничего не знают о наследстве,
Оставленном поэтами земле.
Они растут травой и стынут камнем,
И зреют хлебом, и текут водой,
И просто так живут со мною рядом,
Как горные чабанские собаки,
Бегущие за стадом дней вослед…
Я вам прочту стихи, которых нет.
С Благининой произошло еще более страшное: неизвестны не только ее поздние и сокровенные стихи, написанные в лучших традициях классической русской поэзии, но и ее личная трагедия и далеко не благостная судьба.
Может это и смешное свойство,
Да никак его не изживешь:
Вечное, тугое беспокойство –
Вот ты повернешься и … уйдешь.
Так оно и сделалось! И что же?
Я хожу. Я говорю слова.
Я ложусь на прибранное ложе,
Сплю… И просыпаюсь…Я жива!
Подписывайтесь на канал, делайте ссылки на него для своих друзей и знакомых. Ставьте палец вверх, если материал вам понравился. Комментируйте. Спасибо за поддержку.