Ну и денёк вчера выдался... Не у меня, а у моего друга с работы. Как думаете, легко ли получить экстренную медпомощь, находясь на вахте, если нет прямой угрозы для жизни пострадавшего? Как выяснилось- задачка не из простых.
Вчера мы приехали на очередную вахту. В этот раз моя смена заступает в ночь. Приезжаем мы обычно в обед, и до начала смены у нас, ночников, остаётся ещё часов 8-9. За день до вахты угораздило моего друга словить глазом соринку, которую своими силами извлечь никак не вышло, сколько он ни промывал глаз. В итоге приехал он на смену как терминатор. Не в смысле брутальной внешности и мышечной массы, а в смысле красного левого глаза. Пламенеющего даже, как око Саурона.
Такой поворот дел Серёгу явно не устраивал, и посему направился он в местный медпункт, при заводе, позвав меня за компанию.
Там ему закапали обезболивающие капли, и обнаружили мелкую соринку в уголке глаза. И после нескольких безуспешных и, судя по крикам, не самых безболезненных попыток достать эту дрянь выписали направление на экстренную медицинскую помощь в центральную больницу. Я и тут решил составить ему компанию, предполагая уложиться за час, а то и меньше. Как же я ошибался...
Дорогу осилит идущий. /30-40 минут/
Для начала мы целеустремлённо заплутали, свернув не туда. Затем долго пилили обратно, осознав ошибку. Вспомнив про язык, доводящий до Киева, воспользовались помощью населения. И вышли к больнице. Детской. О чем нам любезно сообщили в регистратуре, где мы отстояли очередь. К счастью не большую. Действие обезболивающего на этот момент уже прекратилось, что не добавляло оптимизма страдающему Серёге. Больница для взрослых нашлась рядом с детской. И вот, спустя 40 минут с начала прогулки, мы встали в нужную очередь в нужной больнице.
(Регистратура и поиск врача)³. /1 час/
Очередь в регистратуру взрослой больницы оказалась по-взрослому большой. Но, как и предупреждало кольцо Соломона, в конце концов прошла и она. А мы, в свою очередь, прошли на второй этаж, следуя полученным указаниям. Где и упёрлись в запертую дверь, с запиской на ней о том, что врач в отпуске. Записка на следующей двери, куда нас отправили после, гласила что врач на выезде. После третьего похода в регистратуру нас послали к заведующей больницы, чтобы она вызвала нужного врача по телефону. Там было просто заперто, без всяких записок.
Медсестра, тоже искавшая ее, пояснила что с утра ее никто не видел, и возможно она уехала до завтра. Она же отвела нас к, по всей видимости, заместителю заведующей. Его кабинет был не только открыт, но и сам хозяин был на месте. После 10 минут необходимой бюрократии он повел нас к врачу, который должен был оценить насколько все плохо. И, по возможности, извлечь сие «инородное тело».
Осмотр, диагностика и лечение. /15 минут/
На этом этапе я ограничился ожиданием в коридоре. Серёга вышел через минут 15 заплаканный и озадаченный. Потом выяснилось, что это не слезы, а просто новые обезболивающие капли, щедро закапанные в его очи. А его, серёгина, озадаченность объясняется тем, что врач ничего не достал и перенаправил его в больницу по месту прописки, сославшись на отсутствие специалистов. Только вот ехать до специалистов по месту прописки предстояло часа 3, и это при самом оптимистичном прогнозе...
Собственно на этом рассказ о нашем хождении и получении Серёгой экстренной помощи можно и закончить. С каплями в глазах и оптимизмом в сердце он уехал за помощью по месту жительства. Не экстренной, конечно же, но от этого не менее результативной. Даже более. Потому что соринку ему из глаза все же вынули, это была пылинка от железной окалины.
На весь процесс извлечения «инородного тела» ушло секунд 30, дольше офтальмолог писал документы и справку, которую потребовали на работе.
Так что история закончилась хэппи эндом. Но хочу заметить, что экстренную помощь я себе иначе представлял.
А ещё удивительно то, насколько такая мелочь, как пылинка, может осложнить жизнь. Это наводит на мысли о том, что человеческое тело предмет, всё же, достаточно хрупкий. И, если уж на то пошло, не такой уж долговечный. А раз недолговечный, то глупо будет тратить время впустую, занимаясь, например, нелюбимой работой из года в год.