Мой одноклассник Витя был гением – только он мог перед самым прилавком посчитать в уме, сколько нужно денег на две бутылки вина, сырок и пачку сигарет.
- Ты, Виктор, наполеонище, - говорил ему наш дворовый товарищ Андрюха, подставив для отсчитываемых мною денег ладошку: деньги с Андрюхой мы могли считать только вдвоем, если Витя отсутствовал ввиду «хвоста»
Мой дворовый товарищ Андрюха – гений, потому что он намеренно льстил Вити, зная, что после вина при правильном поведении он будет угощен спиртовой настойкой Витькиной бабки, а там и до самогонки его матери недалече. Иногда банковал Андрюха, когда мог удачно стырить из библиотеки моих родителей книги и, предварительно прочитав их, сдать в букинист. Делал он это, сука, льстиво подыскивая ко мне подлаз.
Мой дворовый товарищ Андрюха – гений. Играя на Витиной самовлюбленности, он низвергал его.
- Ты зачем, ВитЬя, возвеличился надо мной – говорил он, используя фонетическое унижение особы – используя неровности городского ландшафта в виде бордюра? Снизойди, наполеончик!
Величие Вити без того низвергала природа каждое утро, когда в зеркале он обнаруживал свой низкий рост.
Витя был гений, и Витя знал об этом: только он мог решить контрольную работу по алгебре от Сары Александровна за 15 минут и сидеть, демонстрируя свой ум без чести, не желая помочь мне; обмахиваться носовым платочком, в который я накануне хлебно высморкался, когда тайно извлек из его кармана пиджака, находящегося вне витиных узких плеч на уроке физры, предполагая Витин подляк.
Сейчас зеленая сопель из недр носа Вити сползала из кратера извержения на его губу, но его величие ее не замечало.
Витя был гений. За это Сара Александровна его не любила А еще потому, что Витя смел быть умнее ее, не имея на то права, как человек не из ее «деревни». Кроме этого, Сара Александровна не любила людей без чувства плеча: кажется я ей симпатизировал своей тупостью, хотя я не грассировал.
Я не был в друзьях с Сарой Александровной. Но она подготовила меня к жизни. За каждую двойку я мыл пол в ее кабинете, а двоек у меня было на профессионального полотера.
Не добившись любви Сары, Витя перешел в наш лагерь дебилов. На то образовалась еще одна причина: любовь к вину.
Зато Сара Александровна любила Андрюху, хотя он тоже был туп в ее предмете. Но их объединяла фонетика и схожесть глазами с человеком с языком.
Историк любил Андрюху за его гениальность, потому что Андрюха видел причинно-следственные связи в историческом процессе.
Меня любил историк за то, что у меня были югославские туфли, множество китайских сорочек и дорогие запонки. Поэтому он предлагал мне поступать после школы на истфак.
В школе я не отличал подлежащего от существительного, причастия от прилагательного. По сочинениям я получал колы, потому что не было оценки ниже. Нас с Андрюхой объединяла проблема типического героя в типических обстоятельствах. Все это и определило мое дальнейшее существование.
Я кое-как окончил школу, кое-как окончил филологический факультет, кое-как стал писателем, но с Витей не общаюсь, потому что он – сволочь. Потому что «гений и злодейство – две вещи несовместны», потому что «нет величия там, где нет простоты, правды и добра» и не хрен было «глядеть в Наполеоны».