В предыдущей своей статье я уже рассказывал о том, что одной из причин невероятной дисциплины римских легионеров был их невероятный страх перед начальством, который был много сильнее страха перед врагом.
Но, если вдруг военачальник оказывался слишком лояльным по отношению с своим солдатам, дисциплина последних могла дать трещину и их поведение на поле боя могло оказаться неудовлетворительным.
Одним из способов устроить легионерам отрезвляющий холодный душ была децимация – т. е. казнь каждого десятого. Фактически, эта форма наказания была не наказанием как таковым, а позорной казнью.
Даже не страдавшие от избытка гуманизма римляне считали этот способ восстановления дисциплины чрезмерно жестоким. Пугало еще и то, что в этом случае казни подвергалась не только отдельная проявившая трусость группа, а весь легион или даже несколько.
Поводом для проведения децимации были:
· Трусость, проявленная в бою
· Злостные нарушения дисциплины
· Бегство с поля боя
Сама казнь начиналась с жеребьевки, которая выбирала каждого десятого солдата наугад. После этого, тех кому выпала злая судьба просто забивали насмерть на глазах всего легиона с помощью палок и камней.
Но и остальным после этого с облегченным сердцем расходиться было нельзя, поскольку за ними следовала позорная слава.
Имена легионов были хорошо известны каждому римлянину. Достаточно было назвать, что ты из легиона, опозорившего себя настолько, что пришлось вспомнить древний дикий обычай децимации, и «слава» тебе была обеспечена.
Вдобавок к позору, выжившие еще и переводились на пищу более низкого качества (оно и до этого шикарным не было). Кроме этого им приказывали ставить свои шатры за пределами лагеря, что означало «трусам среди мужчин не место».
Неудивительно, что одной мысли о децимации было достаточно, чтобы отрезвить многих. И это была одна из причин, по которой такая казнь применялась крайне редко.
К слову, нечто подобное было и у монголо-татар, у которых за измену одного отвечал десяток, за десяток – сотня и т. д. И, надо сказать, что работало на славу. Все-таки, что ни говори, но индивидуализм и свобода личности хороши только в комфортных условиях, а в экстремальных они губительны.