Легко посылать мужчин – с начальниками сложнее. Вдвойне сложней, когда начальник – женщина. Мужчину найти легче, чем по нынешним временам работу.
Но Верка нашла, и даже приличную - в юридическом бюро. Работы оказалось по самые уши и в прямом и переносном смысле. Папки с документами вырастали на столе так, что мелкую, похожую на школьницу, Верку не было видно.
Верка была везучая. Или умная. А может, то и другое сразу. Клиенты толпились в очереди, коллеги смотрели на нее хоть и сверху, но с обожанием: Верка охотно объясняла тонкости проведения сделок и переговоров, правила заявления и «кривые» запросы.
Исполнительному директору Нине новенькая не нравилась. «Выскочка, - хмурилась Нина. – Лезет тут во все, учит».
Сама Нина вкалывала несколько лет помощником юриста, потом риэлтором, прежде чем получила должность исполнительного директора в фирме. Повышение дало ей не очень большой, но стабильный оклад и возможность забирать доход со сделок себе - учредителям Нина платила небольшой процент.
Прошло два месяца с момента ее назначения, и Нина смогла хорошо накачать начальственную железу. Подчиненные ее не очень любили - за заносчивость. Верка догадалась, что денег у Нины с новой должностью стало меньше: административная работа отнимала много времени - пришлось отказаться от части сделок и клиентов.
Нинка отдавала свои заказы скрепя сердце, и они перепадали Верке. Мало кто хотел иметь дело со сложными случаями и трудными клиентами, а Верка бралась.
Верка работала, по выходным умудрялась еще где-то халтурить, а через несколько месяцев въехала в собственную квартиру - в ипотеку.
В груди Нины поселилась жаба. Где справедливость, когда эта пигалица Верка уже в 26 лет имеет свою двухкомнатную квартиру на двоих с сыном в центре города? У Нины – двушка в хрущевке с проходными комнатами в спальном районе и полон терем жильцов: она сама, мать с выпивающим отчимом, дочь-подросток и безработная сестрица. И все на её шее. В ипотечное рабство вступать она боялась.
Верка крутилась белкой в колесе: успевала и работать, и тусить. У Нинки ничего не ладилось, она мрачнела с каждым днем и все больше раздражалась и цеплялась к Верке. И документы не туда и не те, и смеется громко, и одета неподобающе и вообще…
Коллеги смотрели на Верку и удивленно разводили руками: чего это она к тебе цепляется?
Верка ждала взрыва. Если чего-то ждешь, то оно обязательно прилетит. После нескольких попыток объяснить своей помощнице Маше, как работать с базой данных, Нина вспылила: «Да сколько можно объяснять? Когда ты перестанешь косячить?». Машка, долговязая и беспардонная девица, сразу отпарировала: «А вы, Нина Сергеевна, путано объясняете, мне вот когда Вера объясняет – я все понимаю!»
Верку назначили главной интриганкой коллектива.
Вечером Верка в слезах и соплях рассказывала эту историю другу – Лёхе. Алексей был человеком воцерквленным, а потому предложил помолиться за страдания начальницы.
– Я неверующая, – мрачно отреагировала Верка. – И поклоны бить за неё не буду.
– А ты медитируй. Закрывай глаза, желай ей гармонии, мира с самой собой.
- Леша, ты спятил? Она меня гнобит, а я за нее молиться буду? Я за сына не молилась ни разу.
– Зря.
Верка задумалась. Как дать эту гармонию? Будь она осязаемая, подарила бы сразу килограмма три! Потом осенило: Нинке жилье нужно – свое, отдельное, без прицепа с родственниками.
Целую неделю Верка рисовала в своем воображении, как дарит Нине торт, как та разрезает нежное тело бисквита и вытаскивает оттуда ключи от квартиры.
Вскоре Верка поняла: что-то изменилось. Нина перестала придираться. А потом и вовсе попросила Верку взять на себя обучение новеньких. Все как-то наладилось, покатилось своим чередом.
Через полгода Верка открыла свою юридическую контору. С Ниной расстались почти подругами. А еще через месяц на день рождения Нины в офис доставили торт. С ключами. Только не от квартиры - от машины. Любовник подарил. Квартиру Нина купила сама – в ипотеку. Так надежнее. Мужчины – дело такое: сегодня есть, завтра - а не пошёл бы он?