Встреча состоялась лишь через неделю, ибо Филипп неделю был наказан пребыванием в карцере.
Девушка с осторожностью приоткрыла дверь, Филипп её уже ждал:
–Да заходите уже, – с раздражением позвал Филипп.
– Вы позволите?
– Вы обсуждали это с начальством. У меня нет выбора. Хотя сейчас у меня есть желание встретиться с вами лишь для того, чтобы плюнуть вам в лицо.
– Вы думаете, что я была инициатором этого решения?
– Кто его знает! Может я вас не раскусил, и вы не просты как кажется. Вы же так просили поскорее начать историю о Мии.
– Вы впервые назвали её по имени.
– Придётся, она же теперь тоже станет знаменитой, – язвительно ответил мужчина.
– А вы похудели.
– Спасибо. Я решил провести разгрузочную неделю, – усмехнулся мужчина.
– Поверьте, это не я.
– Довольно, – он поднял руку в знак того, чтобы она замолчала, – У меня была неделя поразмыслить над этим. Прекрасно понимаю, что на всём делаются деньги, а уж из этой истории можно вытащить не один мешок с деньгами. Вы не та, кто ищет корысти.
– Тогда почему вы меня подозреваете?
– Я не смею отказать себе в удовольствии показать, как вы бесхребетны, – улыбнулся мужчина.
Девушке хотелось бросить это дело и уйти. Промелькнула мысль «Хватит». Она выключила диктофон и направилась к двери – улыбка с лица Филиппа вмиг исчезла и сменилась на испуганное выражение лица – уголки губ резко поползли вниз:
– Вы куда?
– С меня хватит. Ищите другого человека для ваших выходок.
– Стойте! Вы не имеете права!
Она повернулась к нему и улыбнулась неприятной улыбкой:
– А что вы мне сделаете?
– Вернитесь.
– И не подумаю.
– А как же давление?
– Плевать. Работу всегда можно сменить. Я ещё и статейку интересную напишу о том, какой вы невыносимый. Я же тоже сейчас в центре внимания в вашей истории.
Филипп открыл рот от удивления:
–Прошу вас. Умоляю. Не покидайте меня. Мы с вами прекрасно сработаемся.
– Бросьте ваши выходки. Мне нужна только история. Любое оскорбление с вашей стороны, и мы с вами прощаемся.
–Хорошо, да, конечно.
– Тогда продолжим на том месте, где мы остановились, – журналист вернулась на своё место и включила диктофон.
– А вы быстро учитесь, – улыбнулся Филипп. Девушка пальцем начала вести кнопку выключения диктофона. – Понял.
И так, на чём я остановился? Да, на ней. Я чувствовал настороженность с её стороны, но, когда она зашла в мои апартаменты и увидела повсюду холсты, она поняла, что я её не обманываю. У неё был всего один чемоданчик с вещами, и это заметно облегчало мне задачу в её преображении.
Я попросил её показать всю одежду, включая её нижнее бельё, что было в чемоданчике. Удивительно, но это занятие она нашла забавным. Мало что мне понравилось, и я предложил ей пообедать, а потом выкинуть все эти вещи на помойку. Естественно я услышал изначально отказ, аргументированный тем, что ей нечего тогда будет носить. Я успокоил её тем, что всё необходимое я куплю в тот же день, когда она выкинет свои вещи, а лучше сожжёт. Я ещё ей говорил что-то о символизме начала новой жизни, но уже не помню.
Вещи были собраны, отвезены на пустырь и сожжены. Утром мы должны были поехать за вещами и вообще с целью её преобразить по моему замыслу. Спала она в отдельной комнате. Всегда. Говорю заранее, у нас с ней никогда не было интимных отношений.
В дорогу по магазинам я торжественно ей отдал свою хлопковую белую рубашку. С чёрными брюками она смотрелась прекрасно, хрупко, просто и так… хорошо.
Волосы перекрасили в чёрный, пирсинг сняли, а татуировку оставили – мне она была нужна. Одежду для неё я выбирал сам. По моему приказу она щеголяла в нижнем белье, всецело доверяясь мне. Это мне нравилось и тогда я получал чистейшее удовольствие. Даже парфюм для неё выбирал я сам. Люди косо смотрели на то, как я требовал от неё переодеваться и раздеваться ещё и ещё, а она выполняла всё безропотно, всецело отдаваясь подчинению. Думаю, со стороны я выглядел как сумасшедший. Как же она была хороша с этими чёрными волосами! Эльжбета! Это была она, какой я помню её на фотографиях.
В итоге мы завершили свои дела лишь под вечер. Она шла впереди меня, а я ею любовался:
Бирюзовая полупрозрачная шаль, пропитанная ароматом лаванды, белого чая, лимона и флёрдоранжа. Солнце убаюкивало меня, а тёплый ветер разносил аромат от неё, делая его ярче, опьяняя меня ещё сильнее.
Она была воплощением тепла, солнечного августовского дня. Но она никак не вписывалась в вечерний город. Вся такая воздушная, легкая, полупрозрачная, обдуваемая ветром, хрупкая, пахнущая белыми цветами плодовых деревьев – нелепо пробивающийся одуванчик на асфальте, который портит вид бетонного пейзажа. Эльжбета.
Я видел в ней свою любовь. Наконец я нашёл то, чего я так долго искал. Я ей очень подробно рассказал историю смерти актрисы, как я в детстве нашёл её скелет. Как мама положила лилию меж её рёбер, чтобы достойно похоронить. И наконец, я рассказал ей о работе: я хотел воссоздать образы Эльжбеты из её эпизодических ролей, а также воссоздать портреты её фотографий, которые сгорели в пожаре, неосознанно устроенный её матерью.
Она нужна была мне для того, чтобы я смог воскресить её из мёртвых. Мия согласилась.