– А что есть зло? – спросил как то маленький Власт отца.
– Ну, как бы тебе объяснить? - почесал беспалой ладонью ухо отец. - Вот, например, убивать, это зло.
– Значит, волволки, или кваки, или кики. Они все зло? – поинтересовался мальчик.
– Нет. Кваки или волволки убивают для того, что бы есть. Это природой их заложено. С киками сложнее. Одни убивают, иного выбора не имея. Например, когда люди облаву устраивают. А другие просто так. Вот, когда просто так, то это зло. - объяснил охотник сыну.
– А если человек убил не просто так. А, к примеру, чтоб муку забрать. Как вот бандиты мукадела той зимой убили?
– Это тоже зло. Могли же просто отобрать. Он им не опасен был, а они его убили. Можно сказать, просто так. Зло это. - отец подбросил полено в печь и подоткнул сыну одеяло. – Если есть выход иной и можно не убивать, то незачем. Незачем зло совершать, когда его и так в мире много. Но, иногда малое зло позволяет большое горе избежать.
– А это как?
– Ну, убей щенков волволка, пока те слепые, и глядишь, до весны пара деревень с народом останется.
- А какое самое страшное, самое большое зло? – мальчик смотрел на отца, ожидая ответа.
- Самое страшное? Да это, наверное то, что скрыто ото всех. Когда люди и сами не ведают о том, что над ними зло творят.
———
Проснулся Власт и слезу обронил. Во сне как в детство возвратился, отца любимого увидал. Жаль, что матушка не приснилась.
Стряхнул с себя сон, росой с листа широкого умывшись, из мешка своего кусок колбасы достал, и жуя на ходу, дальше своей дорогой пошёл.
Бредёт через лес, да подмечает, что тропа, будто уже становится, вроде и хожена редко. Но, всё ж есть, а знать приведёт куда. Да так и получилось. Вышел Власт к полудню к просеке, а за ней деревенька на два десятка домов. Чистенькая, ухоженная. Да только тихая очень. В других деревнях звери вопят, молодняк горланит. А тут, вроде сонного царства. Авось, тут и можно жизнь спокойную обрести и незаметную. Чем меньше людей рядом, тем меньше глупости и злобы, тем выше им цена.
Идёт Власт по деревне, а тут всё чисто, прибрано. Только сонные жители какие-то. Да и не только жители. Козы, свинки, куры, даже псины. Все вроде в полудрёме бродят. Да оно и ясно, почему. Глушь такая, тишина, покой. Тут у людей и забот особых нет. Чужие не доходят, опасности не несут. Вот время всё только на себя и уходит. А много ли его нужно на себя, времени того?
Видит Власт, а у колодца старик сидит, в пустоту смотрит и бороду себе расчёсывает.
– Здравствуй, старче. - поздоровался с ним Власт.
– Здравствовал бы, коль бы то здравие было. - позёвывая ответил старик. - Ну а так, и тебе хворым не быть. А то, как погляжу, больно ты хилый и тощий.
– А ты зря не гляди. Порой и хилый бывает сильнее плотного. Да и хилые живучее. Еды нам меньше надо, в любой норе, под любой корягой укрытие найдём. - отвечает парень.
– Может и так оно. Да только и жизни в хилом меньше может быть. А ну, как не с голоду или холоду спасаться? Ну, да ладно. Какими ветрами в наших дебрях?
– Да вот, плутаю по лесу. К Княжескому тракту иду. Да только дорог ровных нет к нему, хоть убейся.
– Ну, а от нас может и вовсе дороги не будет. Обычно все, кто приходил, так и оставались у нас. Вот, тишина какая и покой. Ничего не беспокоит.
– Может оно и неплохо так. А то, куда не приду, с того и начинается, что кого-то хоронят, или кого-то сожрали. Прямо скажешь, как зараза какая в пути меня сопровождает.
– Ну, у нас с этим делом спокойно всё. Только вот с Марой глазами не встречайся, и всё хорошо будет у тебя. Живи в своё удовольствие.
– Что Мара? – удивился мертвородок.
– Мара, как Мара. Обычная старуха с виду, да иногда людей к себе заманивает в хату, и они оттудава не возвращаются. Но, пока глазами с ней не встретился, всё хорошо будет. Так она зла никому не делает.
– Забавный ты старик. Впервые слышу, чтоб так рассуждали. Или ты просто байку травишь, или не в себе.
– Не в себе. - повторил старик. - Тут все у нас не в себе. Только одни меньше, вторые больше.
– Это как так?
– А просто всё. Вот я немного не в себе. А бывают такие, что очень не в себе. Вот, как очень не в себе стал, так знать Мара тебя и приберёт.
– И часто кто очень не в себе бывает?
– Последним Клим стал, брат мой. Годков тридцать назад. Вот тогда Мара его и прибрала. С тех пор ничего интересного у нас не происходило. Хотя нет, в том годе у Трифа слобниха родила.
– Ну, это событие. - засмеялся Власт. - А скажи мне, старик. Может, какая работёнка у вас тут найдётся. В дороге запасы кончились, а денег нет, чтоб купить. Я бы отработал.
– Работа? - задумался старик. – Так к Маре тебе и надо идти. Как раз ей Триф дров наколол, а сложить не успел. Спину застудил, ходит теперь, охает.
– К той Маре, которой в глаза смотреть нельзя?
– Нельзя. Приберёт. Да ты не смотри и не бойся. Мы так годков сорок живём и ничего. Она не злая. А то, что приберёт кого когда, так-то не большая потеря. - объяснил старик и указал на хату. - Вон там она живёт.
Власт шёл к указанной хате и ловил на себе безразличные взгляды местных. Все они были какими-то сонными, будто одурманенными. А всё же выглядели вполне счастливыми и спокойными. Занимались своими делами, неспешно прогуливались. Кто-то даже что-то напевал.
У указанной стариком хаты Власт застыл и начал думать. Всё ли правда о том, что сказал старик. Всякое уже встречалось. Мысли прервались громким скрипом дверных петель, и на пороге возникла старуха. Сухая, даже немощная. Она опиралась на клюку и смотрела Власту прямо в глаза. Тот, в свою очередь, даже и понять не успел, что нарушил указания старика.
- Кто таков? Зачем тут? – сурово спросила старуха.
- Власт. Путешествую я. На деревню вашу вышел случаем. – тихо ответил мертвородок.
- Не мямли! Зачем у хаты моей трёшься? – старуха свела брови. – Чего вынюхиваешь?
- А, так я это. – как очнулся парень, и быстро отвёл глаза. – Работу ищу. Еда в дороге у меня кончилась, а денег нет. Старик у колодца сказал, что вам дрова сложить нужно.
- Триф, что ли? – старуха посмотрела в сторону, где был колодец, будто могла его увидать.
- Да не знаю я, как звать. Но, наверное, не Триф. Он сказал, что Триф спину застудил.
- Ну, так он и есть Триф. Третий день у колодца сидит и всем рассказывает, что спину застудил. И всегда о себе, как о другом. Про меня тоже, наверное, байку какую уже рассказал? - старуха осторожно спустилась по ступенькам опираясь на клюку, и Власт поспешил подать ей руку.
- Ну, так, странности больше рассказал.
- Вот чудак-человек. – откашлялась старуха. – Ну, ладно. Дрова за хатой лежат, там же и дровник. Перекидаешь всё, не уходи. Я тебе ещё работы дам.
До вечера Власт сложил все дрова. После старуха наказала натаскать в кадку воды, и затопить баню. Затем велела вычистить хлев и выкосить траву. К вечеру силы начали иссякать.
Обойдя свои владения и оценив работу, старуха указала на баню.
- Как следует пропарься, а потом приходи ужинать! – велела она.
Лёжа на полоке и обливаясь потами Власт думал о том, что старуха весьма обычная. Может и странная немного, да только кто не странный. Натрепал ерунды старик полоумный. Да, если подумать, чем ещё в такой сонной глуши заниматься?
Ещё солнце не успело сесть, а Власт уже сидел за столом в хате старухи Мары. Хозяйка налила в плошку наваристых щей, наломала хлеба и поставила перед гостем крынку жирного молока слобнихи.
- Ну, рассказывай, откуда ты такой к нам забрался. – начала старуха.
- Да, чего тут рассказывать. Издалека шёл. Много лун иду. Родом я из Захолустья. – объяснил, пожёвывая, парень.
- Да неужели? Так и я оттуда родом. С берега реки Сестрица. Знаешь реку эту?
- Нее, - протянул мертвородок. – Я у Злых порогов жил. Со стороны западного берега.
- Далековато. Ну а сюда тебя что привело?
- Да, как всех. Жизнь. Родители умерли, один я остался. Вот и пошёл искать место, где поспокойнее жить можно.
- Ну и как поиски твои? Увенчались успехом?
- Всё ещё иду. Везде люди разные, да везде к чужакам не хорошо относятся.
- Ну, так, и у нас тебе лучше не задерживаться. У нас уже годков так сорок все живут сами собой и не жалуются. Но тебе тут не место. – объяснила старуха. Она хотела добавить что-то ещё, но из дальней комнаты послышался громкий кашель и стоны. – Иду, иду! -крикнула погромче старуха и встав из-за стола жестом велела Власту не отвлекаться от трапезы.
В дальней комнате явно что-то происходило. Старуха возилась, с кем-то разговаривала и что-то объясняла. Кто-то кашлял, хрипел. Иногда слышались обрывистые слова. Там явно был старик.
Мара вернулась и с печальным видом села за стол напротив Власта.
- Уснул, наконец. – тихо прошептала она. Увидав в глазах парня недопонимание, пояснила. – Муж мой, Клим. Уж тридцать лет как к кровати прикован. Хворь какая-то его взяла. Видать вскоре в третий раз вдовой стану. Но, коль лес позволит, и мне пожить даст, может и не последний.
___
Спать парня старуха определила на сеновале. Мягкое свежее сено, летняя прохлада и пение ночных стрекатунов приятно убаюкивали. Сон был лёгкий, мягкий и скорый. Утро настала быстро, и было оно приятным.
Мара велела парню перекопать одну грядку на огороде, а потом отдыхать. А как она вернётся из леса с травами, будет ещё работа. Дав такое указание, старуха заперла двери и ставни на замки и отправилась в лес.
Перекопать одну грядку для Власта оказалось делом плёвым. Быстро справившись с этим нехитрым заданием, он решил прогуляться по деревне. У околицы ему посчастливилось встретиться с тем самым стариком, что прошлого дня у колодца сидел.
- Ну что? Запрягла тебя Мара? Смотри, в глаза не смотри ей. Останешься тут навсегда. – захихикал старик. – Зло она!
- Да что ты напраслину наводишь? Обычная бабка, как все. – нахмурился мертвородок. – Вчера одно говорил, сегодня уже злом называешь.
- Ну да, обычная. Воду в колодце травит, и тебя отравит. – старик засмеялся и пошёл прочь.- Она зло!
- Не слушай его! – послышался голос позади. Власт обернулся и увидал одноглазого мужика. – Триф уже давно такой. Неплохой мужик он был, но накатывает и начинает беситься. А про Мару не думай. Мы ей все благодарны. Вот, когда меня чёрная хворь поразила, она мне глаз вынула, чтоб жизнь мне спасти. Кого хочешь спроси, все ей благодарны. А Триф просто злится. Он когда-то хотел Мару себе в бабы. А может и ещё чего.
- А может, скажешь, от чего вы сонные такие? – поинтересовался парень.
- А это отношения к делу не имеет. – широко зевнул мужик. – Вода у нас в колодце такая, что успокаивает даже буйных. Коль задержишься, сам поймёшь. Да оно не плохо. Зато мы никогда не уставшие, и сон у нас лёгкий и крепкий. А то, что зеваем, так это ничего.
Лишь солнце к закату клониться начало, так и старуха возвратилась с большим мешком трав разных. Велела она Власту всю траву мелко нарубить, солью пересыпать и в кадку под гнёт уложить. А после ужинать позвала.
Начал за ужинам Власт расспрашивать старуху про деревню, про жителей, про Трифа. Да только бабка как то странно от ответа уходить начала. А то и вовсе велела свой нос не совать, куда не следует. А как узнала, что Триф про неё говорил, так совсем разозлилась. Велела не разговаривать со стариком.
- Дурной он. Когда спокойный, а когда бешеный становится. Травы принимать не хочет, вот и чудится ему всяческое. Не разговаривай с ним. А ещё лучше, поутру уходи из деревни и не возвращайся. – велела старуха, да только звучало это как угроза.
___
Ночь была спокойная и на удивление тихая, да тёмная. Сон пытался одолеть парня, да что-то внутри него жутко сопротивлялось. Ворочаясь на сеновале, пытаясь найти удобное место, Власт наконец решил выйти и подышать прохладным ночным воздухом. Видит он, а в темноте Мара крадётся. Да так, будто от людей скрывается. К земле прижалась и на присядках, будто тварь какая, к колодцу пошла. А Власт и за ней украдкой.
Проследил за старухой до самого колодца. Та прислушалась, в темноту бельма пялив. А затем бутыль достала из-под юбки и в колодец вылила. Обернулась и быстро, бесшумно как кошка, обратно побежала.
Ну и Власт обратно. Вперёд бабки обернулся, на сено завалился и спящим притворился. Только дыхание успел успокоить, а тут и Мара. Прокралась на сеновал, над парнем нависла и прислушивается. Чтоб подозрения не вызывать, парень будто во сне что-то промямлил, с одного бока на другой перевернулся, а для пущей убедительности почавкал, вроде снится ему что-то.
Ещё немного постояла старуха, да с сеновала спустившись, ушла.
Поутру всем видом своим Власт показал, что в дорогу собирается. Старуха за работу щедро наградила провиантом. Яиц дала, мяса вяленого и сыра. Но, велела уходить и не возвращаться.
Вышел Власт за околицу, мешок свой в лопухах припрятал и огородами в деревню вернулся. Украдкой Трифа разыскал.
- О, не сожрала тебя ещё старуха? Зубы тебе не вырвала? Глаза не выколола? – засмеялся старик.
- Как видишь, живой. Да только, как не крути, вопросов много у меня. Может, ответишь? – Власт посмотрел в глаза старика, заметив в них некую искру.
- А просто всё. Все думают, что я не в себе. Да только не в себе они. Ты же ночью за Марой следил и сам видел, что она в колодец отраву выливает. И я это вижу. А остальные не видят, потому как воду эту пьют в количествах больших и разум их затуманивается. – прошептал старик.
- А ты, значит, не пьёшь эту воду?
- Стараюсь не пить. Всё больше дождевую, да росу собираю. А когда приходится для вида, так много не пью. Это если немного, то отрава эта просто сон навевает. А коль много, так делает, что и не беспокоит ничего. Не замечаешь зла, что спрятано. Научился я не терять рассудок, как остальные.
- А толком ты объяснить можешь, что вообще тут происходит у вас? – Власт огляделся.
- Мара и происходит. – заулыбался старик. – Зим сорок уже, как происходит. Молодой она была, когда один из наших её в жёны взял и в деревню привёл. Она вроде как травницей назвалась. Да только не травницей оказалась, а злом. И года не прошло, как мужа своего сгубила. Умом тронулся и людей резать начал. А потом и вовсе удавился. Думали, ну с кем не бывает, но только иначе всё оказалось. И пяти дней не прошло, как к Маре другой бегать начал. Отец мой. Как голову потерял на старости лет. Всё ему казалось, что другим человеком он стал. А потом и вовсе пропал. Даже не нашли костей. А луну спустя Клим, брат мой, к ней ходить начал. И вроде ничего, да захворал быстро. И вот с тех пор про него и не знаем ничего.
- И всё? Три мужика пропало, и бабка значит зло? Я в пути куда страшнее вещи встречал.
- Да если бы только они пропали. Иногда чёрная хворь на людей нападает. Не на всех, как это дело движется обыденно, а на некоторых. Мара им глаза вырезает. Только вот что я думаю, она эту хворь и насылает затем, чтоб глаза собирать. Иногда люди пропадают, да всем плевать. Пропал человек и ладно. Колодец она травит зельем своим, всем и плевать. Дети у нас в деревне уже годков тридцать как не рождаются. Раньше деревня шумная была, а теперь через дом живут. И с каждой зимой всё меньше нас.
- Странно всё это. – начал рассуждать Власт. – Чего же люди не уйдут? Ну не похожа старуха на ведьму или злодейку какую.
- А не хотят, не могут, да и некуда нам идти. Вода в колодце отравлена, разум туманит. Чуть за деревню уйдёшь надолго, без воды этой плохо становится. Все Мару слушаются. Все меня умом поехавшим считают, но я знаю правду. Догадываюсь, что замышляет она злое что-то. Слышал я как то, как Клим из хаты её кричал, помощи просил, а она его истязала. А то, что на злодейку не похожа, так это только в сказках злодейство на лицо. В жизни зло добреньким прикидывается часто. Коль бы с Климом тебе встретиться, сам бы понял. Но, лучше не вмешивайся ты в дела эти. Коль Мара тебя отпустила, уходи из деревни и не возвращайся. Ты молодой, незачем тебе свою жизнь тут губить.
___
Послушался Власт старика, да обратно огородами за деревню и вышел. Уже мешок свой на плечо закинул, уйти хотел. Да призадумался.
Заночевал парень в лесу, а поутру, как старуха за травами отправилась, обратно в деревню вернулся. Обошёл всю хату кругом. Все ставни на окнах замками заперты, дверь вовсе не взломать. Лишь в погреб поддувало не закрыто. Дыра небольшая, но и Власт не крупный. С трудом, бока ободрав, но пролез. А там и в хату выбрался, крышку сдвинув.
Темно в хате, мрачно. Лишь в печи угли потрескивают. Прислушался парень, а в дальней комнате кто-то дышит тяжело.
Вошёл Власт туда, а ему в нос вонь ударила такая, от которой и покойники сбегут. Смотрит, а в цепях старик закован. К срубу цепи прибиты. И руки и ноги скованы, на шее кольцо железное. Зубов у старика совсем нет, рядом миска с помоями, в которых уже черви завелись. Да и по нужде старик под себя ходит.
- Кто тут? – прохрипел старик.
- Я. Власт. А ты кто? – спросил парень.
- А я Клим. Ну, или то, что осталось от Клима. Ну, недолго мне ещё. Скоро отмучаюсь и к Кондратию.
- Почему ты в цепях?
- А потому что жена моя, Мара, тварь безликая. Жизнь из меня по капельки высасывает. Зубы мне вырвала, пальцы переломала, травит меня постоянно. Ну, ничего, я держусь. Пока я жив, пока меня жрёт, остальные в деревне в безопасности. Ну а вот, как помру, так за другого возьмется. А ты откуда будешь? – закашлялся старик в цепях.
- Издалека. Может, ты мне объяснишь, что тут происходит. Триф толком сказать ничего не смог, а остальные, и вовсе, как мухи сонные.
- Триф? Он жив ещё. Сколько лет я его не видел, наверное, с десяток?
- Говорит, что тридцать.
- Тут время в кандалах иначе тянется. Не понять, какое время года, день или ночь.
- Времени не много. Пока я ищу, чем тебя освободить, объясни хоть, что тут происходит у вас. С виду деревня приличная. – Власт судорожно начал шарить по комнате в поисках чего-то, чем можно сбить замки.
- Да, я толком и сам до конца не знаю. Пришла когда-то Мара к нам в деревню. Молодуха красивая была. А потом мужа сгубила. За моего отца замуж вышла, и того сгубила. Думали, он пропал. А он тут, под полом таится. В печи она его сожгла, и прах под полом закопала. А потом и меня охмурила. Вот тут я и узнал, что жизнями она питается. По немного из меня высасывает. А как я закончусь, за другого возьмется. Но я не жалею. Столько лет лямку тянул, другим жить позволял. Жаль вот, что солнышка красного и неба синего перед смертью не увижу.
- Погоди жалеть. – Власт вытащил из-под лавки молоток. – Может я тебя ещё и выведу. Так кто она? С виду старуха обычная и не сказать, что злая.
- Безликий она. Тварь такая, что своего облика не имеет. Вселяется в человека, изнутри его пожирает и место занимает. А чтоб силу в теле поддерживать, она жизнь других пьёт. Как все в деревне закончатся, уснёт и будет поджидать других. Странно, что тебя она ядами своими не затуманила.
- А у меня жизни не так много. Видать, безынтересен я ей. – Власт покряхтев сорвал один замок с цепи. – Даже велела уходить.
- Нет. Она тебя для чего-то другого присмотрела. Ты ел чего, что она тебе давала?
- Ну, ел! – Власт сорвал второй замок и тот с грохотом упал на деревянный пол.
- Она тебя присмотрела как новое вместилище. Знать, готовится всех убить и в тебе уйти. – прохрипел старик. – Коль ел, знать отравлен уже.
- И что же мне теперь делать? – поднатужившись парень сломал душку замка на левой ноге старика.
- Лучше умереть. И не просто, а сгорев. Чтоб тела не осталось.
- Да, мне как то не хочется.
- Тогда безликого убить нужно.
- И как же это сделать? Если оно между телами прыгает?
- А вот этого я не знаю. В кандалы заковать и людей, что рядом, перебить. Чтоб не в кого перепрыгнуть было. Ну и, всё равно себя придётся тоже.
- Ну да, небольшое зло, чтоб большое горе предотвратить? – усмехнулся Власт.
- О, как точно ты подметил. Горе и правда большое может получиться, коль безликий в тело молодое проникнет и уйти сможет туда, где людей много. А вообще, зря ты со мной возишься. Мне жить осталось совсем немного. Скоро свободен буду. Зря время тратишь. Ты бы лучше Мару на вилы поднял. Она сейчас немощная, ты справишься. А иначе и тебя погубит.
- А это мы ещё поспорим. – Власт сорвал последний замок и принялся раскручивать болты на железном ошейнике. С грохотом тяжёлая цепь ударилась о стену и парень, подхватив почти невесомого старика, повёл его к дверям, по пути соображая, как бы ту дверь выломать. Возможно, ему бы удалось выбить пальцы из петель, и тогда дверь бы с лёгкостью выломалась из косяка. Но, на той стороне послушался звук открывающегося замка. Дверь распахнулась и в дверях возникла Мара.
- Не послушался, значит! – закричала старуха. – Ну, так тебе и хуже.
Старуха вытянула вперёд ладонь и дунула в неё. Клубы какой-то пыльцы ударили в нос парню. Он почувствовал, как всё его тело окаменело. А после вся комната перевернулась, пол поднялся позади него и больно ударил.
Власт видел, как старуха схватила нож и кинулась на немощного старика. Тот отчаянно сопротивлялся, кричал и отмахивался. Теряя сознание, Власт услышал крик старухи, голоса людей, шум. А после всё стемнело.
Сквозь пелену парень слышал крики, возню. Но, когда он открыл глаза вокруг всё стихло.
___
На полу, в луже собственной крови, лежала мёртвая Мара. Кто-то раскроил ей череп.
В комнате было темно, двери и окна были надёжно заперты. От старухиной пыльцы сильно кружилась голова и жутко тошнило. Привычные зрение и слух будто притупились. Отыскав лампу и с трудом сумев её разжечь, парень осмотрелся. Комната была перевёрнута так, будто кто-то что-то пытался найти, или просто, в ярости раскидал все вещи.
Осмотрев старуху, Власт приметил, как она что-то сжимает в руке. Костлявые пальцы будто одеревенели и не желали выпускать заветное. С большим трудом парню удалось разжать мёртвую пятерню, и на пол скатился маленький медальон.
Чуть больше монеты, серебряный диск со звездой о шестнадцати концах. Старый, даже древний.
Рассматривая безделушку в тусклом свете лампы Власт не сразу осознал, что по комнате развивается знакомый запах. Так пахло от его деда, когда с тем случилось впервые встретиться.
- Живоед. – промелькнуло в голове парня. – Но откуда? Тут нет погоста.
В этот момент тело старухи затряслось, она открыла светящиеся глаза и, оскалив острые зубы, потянула костлявые руки к горлу Власта. Старуху корчило, ломало. Её суставы выкручивались, а изо рта шла пена.
- Скорее! За печкой мутная. Дай! – прохрипела бабка, впившись когтями в дубовый пол и оставив глубокие царапины. Как только четверть оказалась у неё в руках, она приложилась к бутыли и начала пить мутную так, будто это была родниковая вода. В один миг осушив сосуд, она упала на пол и тяжело задышала.
- Что с тобой? – спросил Мару Власт.
- А то ты сам не знаешь? – тяжело дышала старуха. – Сейчас-то я вижу, что с тобой не так. Да это тебя и спасло. Иначе, разорвала бы. Помоги встать. Очень больное обращение, как оказалось. Мечтала я, что к Кондратию отправлюсь. Да, видать, не судьба.
Власт помог старухе подняться и та, странно подёргивая руками, подошла к двери. Затем она осмотрела все окна.
- Нет, не выбраться. Ну, оно и хорошо. Незачем ещё одному живоеду по свету бродить. – прохрипела старуха. – Знал бы ты, что ты натворил. Ты безликого освободил.
- Да это я уже и сам понял. Как исправить сделанное? – Власт смотрел на жёлтые глаза старухи, что менялась каждый миг, превращаясь в серую тварь. Волосы с её головы спадали клочьями, рёбра трещали, в брюхе бурлило так, будто там варилось что-то страшное.
- А уже нельзя исправить! Сорок лет я это зло тут держала. Свою жизнь положила, жизни деревенских, лишь бы ошибку молодости исправить. Но, видать всё, окончено моё время. И исправить её уже нельзя. Теперь это твоя ошибка и тебе исправлять её. Иначе, много зла будет в мире совершено. Твоя личная ошибка.
- Да ты хоть скажи, что сделать?
- А я и сама не знаю. Как то эта побрякушка, что у тебя в руке, сдержать может безликого. Да я не знаю как. Сколько не пыталась, не вышло. Тут раньше древний погост был. Много, много столетий назад. А потом лес поглотил всё. А потом и вовсе, люди пришли, деревню построили. Да только под ней много чего осталось. – старуха полезла за печь и достав масло, начала его разливать по хате.
- На этом погосте безликий этот жил? – спросил Власт, наблюдая за действиями бабки.
- Не жил. Заперт был. А сорок лет назад меня сюда муж мой, Белян, привёз. Любовь у нас была большая. Да не свезло ей долгой быть. Копал он место отхожее, да отрыл могилу. Там мертвяк совсем сухой лежал. На шее его безделушка эта была. Ну, мой Белян и сорвал безделушку эту. Хотел продать. Да только уже на следующее утро меняться начал. Меня не трогал, а вот на людей начал кидаться. Кого снасильничает, кого убьёт. И всё так, в ночи. Не смогла я этого пережить, да как-то и удавила его. Потом под потолочную балку подвесила, вроде он сам. Схоронить ещё не успела, а ко мне другой мужик начал запортки свои подкатывать. Да только будто это Белян был. А я молодая, глупая. Обрадовалась. Думала, чудом каким он вернулся ко мне. И луны не прошло, как тот колодец отравил, смешав травы мои. Я тогда его связала, а сама снадобье приготовила и в колодец вылила, чтоб яд силу потерял. Уж лучше людям волю притупить, но жизнь им сохранить.
- Малое зло ради того, чтоб большое горе предотвратить. – прошептал Власть.
- А пусть и так. – прохрипела старуха разливая масло. – А как вернулась я, муж мой язык себе откусил и от потери крови умер. Я его в печи по кускам сожгла. Да только и луны не прошло, как вернулся ко мне мой Белян вновь. В теле Клима. Ну, тут-то я быстро всё поняла. Обманом его заковала, зубы вырвала, чтоб вновь не смог переселиться в другого. Опаивала его постоянно, чтоб сдерживать, да не всегда выходило. Нет-нет, а как то он умудрялся к людям вытягиваться и заражать их. Начинали люди с ума сходить и всё его освободить пытались. У таких глаз один чернел. Пришлось вырезать глаза им, иначе за ним второй чернел, а потом и смерть наступала.
- Так что ему надо? – Власт смотрел, как старуха начала поливать маслом себя.
- Смерть нести, зло делать. Он от этого удовольствие получает. Для него это, как для тебя воздух или еда. Не может он без этого.
- И как остановить его?
- А этого я так и не узнала. Теперь это твоя забота. Но, вот тебе совет другой. Беги куда подальше и надейся, что с безликим тебе не суждено встретиться будет. Хотя, коль вырвался он, думаю всем рано или поздно с ним придётся свидеться. А мне пора. Незачем по земле ещё одному живоеду бродить и зло чинить. – с этими словами старуха подняла лампу и с силой швырнула её в стену.
Языки пламени быстро поползли по полу, перепрыгнули на стены. Ещё мгновение, и загорелся потолок.
Взглянув на то, как пламя охватила Мару, Власт не теряя времени, скатился по крутым ступенькам в погреб и кинулся к поддувалу. Царапая рёбра и пытаясь не застрять, ломая ногти, он выбрался под ночное небо и поспешил отползти подальше.
Уже полыхала крыша. Пламя пробивалось сквозь щели в ставнях, огненным столбом вылетало через дымовую трубу. Очень скоро раздался треск, и крыша рухнула, похоронив под собой хозяйку.
В деревне было тихо и сильно пахло кровью. Всюду валялись мёртвые животные и люди. Казалось, что всех их выпотрошил крип. До утра Власт бродил по деревне, собирая мертвецов. Среди них был и Клим. Мёртвый старик лежал у колодца. Казалось, он сам себе пробил сердце острой палкой. А вот Трифа нигде не было.
Два дня мертвородок складывал кострище и собирал по деревне масло. Сложив тела убитых, он зажёг огромный погребальный костёр. Стоя у огня парень рассматривал медальон. Размахнувшись, он хотел его бросить в огонь, но передумал. Распутав серебряную цепочку, Власт надел побрякушку себе на шею и подняв с земли свой мешок, пошёл по единственной, ведущей из деревни тропы.
Впереди его ждало долгое и трудное путешествие.
______
Маленькое объявление!
Я очень извиняюсь за то, что сказки начали выходить так редко. Всё дело в том, что возникла необходимость устроиться на вторую работу. График 2/2. Правда вставать приходится в 5 утра, домой возвращаюсь к 20:00, и к 22:00 уже всё. Силы покидают. Увы, выходных не хватает на всё.
Плюс, ведётся работа над книжкой. Кстати, обложку художнику заказал.
Очень надеюсь, что вы не сильно обижаетесь. Постараюсь войти в колею и исправиться.
______
Подписывайтесь, подключайтесь к ЧАТу, кто ещё не подключился. В чате сигнал о новой сказке вы получите даже не переходя в Дзен (с любой страницы Яндекса).
Для тех, кто ещё не знает. Путеводителя по Чёрному лесу быстро проведёт вас по всем сказкам.