Гости на мгновенье замолчали, услышав ошеломляющую новость, даже плачущий Андрюшка перестал реветь и удивлённо посмотрел на мать. Тишина повисла над накрытым столом, как будто случилось что-то непоправимое.
Но вскоре все родственники пришли в себя и загалдели, стали высказывать своё мнение, перебивая друг друга. Гул нарастал и стал тревожным. Матвей Степанович недовольно крякнул и постучал по бокалу ножом. Тишина повисла над столом во второй раз. Захаров долго собирался с мыслями, но в голове всё крутились только фразы из знакомого стихотворения.
Я скажу вам слова Дементьева, мои дорогие.
Этим жарким августовским днём за длинным, составленным из шести двухметровых, столом на юбилей, золотой юбилей свадьбы, собрались все близкие родственники четы Захаровых.
Столы ломились от еды, повсюду стояли вазы с садовыми цветами. Вокруг всё радовалось долгожданной встрече и тому, что все живи, здоровы. Ели в удовольствие и закусывали, разговаривали обо всем. А женщины всё подносили и подносили новые тарелки с незатейливой нарезкой, фруктами, салатами, обменивая их на пустые, и вновь столы оживали и радовались вместе с теми, кто сидел за ними. Всё торжествовало!
Захаров старший всю свою жизнь всегда жил по правилам. Про таких говорят "золотой человек". С активной жизненной позицией, настоящий гражданин своей страны, честный, открытый.
Служил в армии, получил достойную профессию, женился, пятерых детей вырастил, потом внуки пошли, уже и правнуки вот тут рядом в колясках орут. У золотого колоса и зерно золотое. Крепкое, упругое, всходы от него такие же — загляденье просто!
- Пап, мам, ну с чего вдруг? Вам с нами плохо живётся? - начала Елизавета младшая дочь Захаровых.
Захаров старший тяжело вздохнул.
- Нет, не устали, всегда рады и видеть и слышать. Но приняли мы с матерью такое решение вместе.
Ему, бывшему партийному работнику, выступающему не раз со сцены большого актового зала, почему-то невозможно было объяснить всем о причине такого решения, касающегося в первый раз их с супругой, было как-то неудобно, и слова не шли в голову. Ему ещё молодым направили работать за Урал. Тут он и остался, осел. А хотелось пожить ещё, почувствовать жизнь полнее, словно догоняя уезжающий поезд, прыгнуть в последний вагон, как хотел в молодости.
Зинаида Аркадьевна почувствовав волнение мужа, крепко сжала его руку.
- Деточки мои, любим мы вас всех. А на море хорошо. Воздух такой, опьяняющий. И папе, вы же знаете, прописали смену климата, всё складывается как нельзя лучше. Домик простаивает в таком великолепном месте.
В конце февраля Зинаиде Аркадьевне достался по наследству небольшой домик в Туапсе, и для оформления всех бумаг они с мужем поехала на её малую родину. Там, прогуливаясь по знакомым с детства дорожкам среди расцветающей акации, Матвей Степанович и Зинаида Аркадьевна вдыхали солоноватый аромат моря вперемешку с цветочным и вновь ощущали себя молодыми, счастливыми.
Как им, добравшимся до восьмого десятка пожилым людям, было объяснить то задорное состояние не только души, но и тела. Этот полёт воспоминаний, накладывающийся на реальность. Эту внезапную сладость жизни и её удовольствие... Считали, что дети, внуки не поймут. Так и вышло.
- Переезд — дело не простое, тем более на юг, - резюмировал старший сын Николай, молчавший до этого момента.
- Мы вас вырастили, с внуками, правнуками нанянчились. Зато теперь можем на море собираться каждый год, - пытался объяснить Матвей Степанович, но слова его и интонация больше были похожи на "отпустите нас".
- Если вы из-за Машки с Костей, то не стоит. Молодые, ничего, поживут на съёмных квартирах, пока не заработают на свою.
Молодожёны одобрительно качали головами.
Захаровы старшие давно предлагали детям продать их большую квартиру в центре или разменять, чтобы добавить первому внуку на первоначальный взнос. Но дети были против и каждый месяц оплачивали по очереди квартплату за родителей, чтобы у тех не было лишнего повода думать о продаже.
- Давайте уже опять праздновать, раздули из мухи слона. Правильно делают, пусть переезжают, поживут на старости лет! - заорал хорошо выпивший средний сын. Он бывал у родителей раза два-три в год, поэтому куда приезжать ему было всё равно.
Остальные дети, внуки, привыкшие часто бывать у старшего поколения в гостях снова стали вслух возмущаться. Все они привыкли к воскресным обедам, теплому общению и вниманию родителей.
Чуть задумчивый Николай так и сидел у самого края стола, что-то обдумывая. Волосы его давно тронула седина, хотя до пенсии было далеко, и эта седина, казалось, добавляла ему не только внешнего статуса, но и внутреннего разума.
- Так, мама, папа, я скажу за всех, - встав со стула, начал Николай, - торопиться с переездом не стоит, резко менять всё нет необходимости. На юге отдыхать хорошо. Пусть и у вас будет этот дом как южная дача. Здесь вы у нас под присмотром, а там, уж простите, некому помочь если что.
- Правильно говоришь, Коля, - стали поддерживать его родственники.
- Поэтому предлагаю вам в этом году осенью, а потом и весной присмотреться к месту, привыкнуть к климату, а летом вон пусть внуки на море ездят. Летом жара. Вы подумайте, сразу наше предложение не отвергайте.
Матвей Степанович улыбнулся уголками глаз. А сын продолжал говорить. Но Захаров почти не слушал старшего сына, лишь изредка поглядывая на него. Вспоминал, как он на партсобраниях также выступал: твёрдо, решительно.
Радовался Матвей Степанович. Радовался всему, что случилось. Гордился тем, что происходило сейчас с ним и его семьёй. Дороже и ближе которой нет на всём белом свете. И знал, что где бы он не находился, есть у него те, кто любят, помнят о нём и его супруге, и будет это так всегда. Ведь у "золотого" колоса и зёрна "золотые"!