Самый умный из современных русских писателей – Борис Акунин. Он знает три языка: русский, японский, и, как ни странно, грузинский. Хотя это уже ни странно, многие давно знают, что Б. Акунин - это Григорий Чхартишвили. А некоторые даже в курсе, что «акунин» по-японски значит «самый умный», а если кто забыл – напоминаем: «Хадзимэмаситэ, ёросику о-нэгай симас!» А кто же такой Бакунин, позвольте вас спросить? Русский князь и анархист, автор самой идеи. «Сумимасэн».
А, учитывая это, почему «Б. Акунин»? Наверное, хотел человек стать светлейшим князем русской литературы? И стал им. Если кому не нравится, можно взять его стило и что-нибудь сочинить, подписавшись: «П.Ушкин» или «К. Р. Оманов».
Борис Акунин умен вдвойне. Ведь кто кроме него заставил потесниться Толстого, Достоевского и Крестовского? Он сумел войти живым в Клуб бессмертных! Лет через сто их будут путать. Троечник двадцать второго века, если таковой будет, наверняка «поплывет» на экзамене когда его спросят годы жизни писателя, которого так и хочется поместить в круг Мережковских-Гипиус. Разве он не родственник Николя Гумилева? Ну уж Володе Маяковскому точно кузен, поскольку все грузины родственники, а уж освоившие в совершенстве русский язык и изъясняющиеся на нем без акцента – просто братья.
Акунин умен втройне. Он не стал писать детективов о современности, подобно Александре Марининой, которая, как известно, полковник милиции, кандидат юридических наук. Вот у нее - акцент чувствуется четко, в каждой строчке интонации диссертации на соискание научной степени кандидата юридических наук. Что ее заставило переквалифицироваться в писателя? Мнится тайный заговор правоохранителей против преступности. Гремучая смесь милицейского протокола - с изящной словесностью, «такого не бывает» с «так не придумаешь», бреда и сумасшедшего. На все упреки в фантастичности она может ответить: это мое право как писателя. А апологеты реализма найдут в ее лице эксперта, отдавшего теории криминалистики лучшие годы. Маринина – это броненосец российского детектива, она защищена от нападок критики со всех сторон.
Но тайный заговор провалился: преступность растет вместе с тиражами. С этим нужно было что-то делать, и на помощь бросилась, закрывая все своим необъятным телом, другая писательница детективов. Она решила добавить туды иронии. Скрасить все это черным юмором. Дескать, все равно это «низкий жанр». Но, глядя на нее и ей подобных, понимаешь, что все-таки невозможно не писать от души, кровью сердца и утробы. Потому, что выглядят они эти писательницы примерно так же карикатурно, как и пишут.
Женщины вообще разговорчивы, а писательницы и подавно. Человеку (читателю) трудно спастись от магии их наговора. Тут нужен либо врожденный иммунитет, либо человек должен быть «испорчен», "заговорен" вышеназванными Толстым и Достоевским.
В писательском труде сейчас очень важно тело самого автора, оно - своего рода улика. Взять хотя бы немолодое тело женщины, скрывавшейся (но не скрывшейся) под псевдонимом Дарья Донцова. Она весело оставила маммологам одну из своих грудей и как амазонка понеслась дальше – к всероссийской славе. Ее жизнь можно разделить на два этапа: сначала гармональные таблетки, аборты, солнечные ванны топлес и рак груди. Зачем операция и популяризация рискованного образа жизни, чреватого покалечить тело и душу. Ее героиня вечно молода, как Дориан Грей, продавший душу дьяволу.
Или тело молодого писателя Минаева. Оно пышно и довольно красиво в дорогом костюме. Нero, and character of our time торговал-торговал и продал таки себя довольно выгодно одному из каналов. В этом смысле он ничуть не хуже, а быть может талантливее даже самих Акунина-Марининой-Донцовой. Самым талантливым до последнего времени отчего-то считается Виктор Пелевин. Боюсь, что читателям вышеназванных авторов этот постулат нужно очень долго объяснять. А вот теперь некоторые эксперты говорят, что нет и не было никакого Пелевина? Не знаю верить ли экспертам?
Сорокин – драматург. Оперный спектакль, поставленный по его либретто – подтверждает это. В его произведениях есть драматургия, выстроенны диалоги, но живого пространства в его книгах нет, только фанерные декорации.
И они нынче слишком знамениты, чтобы быть литературой. Это все паралитература, вместе с парамедициной и парапсихологией, занявшая место литературы и прочего, кое слишком дорого в нашем мире. Слишком дорого, трудоемко и потому не по карману издателю и читателю.