В царское время в армии служили аж 25 лет! Это ж больше четверти жизни надо было отдать так называемый «долг родине». В эру советского союза срок службы в армии составлял 2 года в сухопутных войсках и 3 года на флоте. После развала «нерушимого» по инерции так все и шло по накатанной до 2008 года, когда наш великий правитель и император ВВП (тогда был Медведев, но это не столь важно) решил, что и одноного года хватит для нашей необъятной родины. Я же попал в переходный призыв 2007 года, когда топтали берцы ни год, ни два, а полтора. И мы тогда застали солдат, которые служили 2 года, которые еще помнят все прелести дедовщины и тянувшие «сотку» по полной программе, как полагается, по неписанным канонам неуставной службы.
Так вышло, что судьба меня закинула служить сначала в воинскую часть, что находилась в городе на Урале. Потом меня отправили учится на младшего сержанта в другую воинскую часть. Логика отправки была очень простая – те, кто был выше офицера (170 см примерно) автоматически уезжали учится на младших. "Учебка" нас встретила очень «дружелюбно». Мы попали в так называемую сводную роту. Это такая рота, где были все сержанты. Примерно человек 30 где-то. Такой период времени, когда в учебке молодые получили свои две «сопли» и разлетелись кто куда. И остались только лишь сержанты с трех рот, которых объединили в одну сводную (общую). Вооот… И мы значит «духи» в составе 12 человек прибыли самые первые к «голодным» и отслужившим полтора года дедам. Первые 2 дня мне показались адовыми, так в моей жизни меня еще не гоняли ни разу. Все хотят покомандовать свежим мясом. За 5 минут сотни поручений, начиная от «дух дай сигарету» и заканчивая мытье полов по всей роте. Утро начиналось с команды «рота подъем», далее зарядка, и наведение марафета. Так как на все расположение народу катастрофически не хватало, нам приходилось мыть в ускоренном темпе, чтобы успеть до начала утреннего развода. Это надо учесть еще тот фактор, что мы отслужили на тот момент меньше месяца. Еще в головах дует ветер с хаосом, и лишь тусклая надежда, что ты вот так раз и проснешься в родной домашней кровати с простой мыслью: «Ну и приснится же такое». Но просыпались на дико скрипящих койках от громкого голоса дежурного сержанта «рота подъем!» И мы как 12 потерянных сперматозоида бежали в сушилку за берцами, по пути накидывая на себя одежду, чтобы успеть в эти 45 гребаных секунд. Через некоторое время к нам подъезжали новые солдатики и нас, «духов», становилось все больше и больше. Стало гораздо легче в плане уборки можно было немного выдохнуть. Помню стоял первый раз на тумбочке. Как давать команды не знал от слова «вообще». И сержанты мимо меня ходят и прикалываются, чтоб я крикнул на всю роту не существующие команды. Кто-то смеялся, а другие порой прописывали в грудь. Фанера трехслойная бронебойная…и все по этой теме.
Да утро по духанке — это какое-то броунское движение. Мы тогда носились как курицы без головы, не понимали, что делать и что одевать. Однажды после подъема мы все оделись и стоим в строю для дальнейших распоряжений. И лишь один солдат стоит в тапках, а в руках у него берцы причем оба на ЛЕВУЮ НОГУ. А все остальные обутые стоят в линейку и в сушилке ботинок больше нет. Ну в итоге нашли солдата в строю у которого берцы смотрят в одну сторону. Вот что делает паника и суета с людьми, умудряются натянуть на ноги два правых башмака и стоять помалкивать, как ни в чем не бывало.
Когда нас молодых набралось достаточное количество до полного штата, нас распределил по разным ротам и по разным этажам. Я попал в третью, с ее кристально чистыми сортирами. Туда даже экскурсии водили из других подразделений, показывать, как должны выглядеть армейские очки. Да, там было какое-то сакральное место, чтоб все было безупречно. Краны должны всегда блестеть золотым цветом, на белой керамике ты должен видеть свое отражение давно неулыбчивых щей. Или быть может у нас в третьей роте стоял кубок за самый чистый сортир в части и наши сержанты не хотели его отдавать, постоянно защищая титул «мистера Пропера» ( кстати этот мистер Пропер скорее всего тоже солдат, кучерявость его волос наводит на эту мысль). Много догадок по теме сверх идеальности санузла.
Вот она и началась наша уставщина в тяжкой форме. Все происходило строем. В столовую, в баню, на зарядку все строем. Даже перед отбоем мы шли по взводно, строем в туалет и нам выделялось 15 минут времени на все про все. Тут надо было расставлять правильно приоритеты, что важнее в данную минуту. Нас 30 человек, рукомойников естественно меньше, а Очек и подавно. А если кто засядет по большой нужде, то вообще труба. Кто-то моет свои конечности и в этой же раковине другой парень чистит зубы, при этом сплевывает пасту в свободное от ноги место, могли быть и втроем на один умывальник. И дежурный еще выкрикивал козырную фразу: «последние три человека наводят порядок в туалете». Нас сразу сдувало из сортира, чтобы не тратить лишние 20 минут на уборку. Ночью чтобы пройти в уборную надо было сплясать танец с бубном. Чтоб прям поверили, что ОЧЕНЬ надо по нужде, что вот-вот и потечет по ногам, чуть ли не умоляешь. Я и говорю «сакральное место», только избранный может посетить храм Мойдодыра. Почему так неохотно сержанты не пускали ночью в туалет, да все, потому что однажды один «дух», в предыдущий призов, взял и сбежал из роты прямо из сортира. Спрыгнул со второго этажа казармы, перемахнул через забор и сел в машину, что его ждала неподалёку от части. После этого случая, окно потом заколотили гвоздями и повесили решетку, а солдат в толчок пускали ну очень неохотно, как будто нальют прям в душу дежурного. Был один случай ночью. Один солдатик хотел в туалет по малой нужде. Но, к сожалению, дежурил тогда самый мерзкий сержант, который славился своей жесткостью. Солдатик дошел до стола дежурного и спросил разрешения в туалет, на что последовала команда отжиматься 25 раз. Он отжался и спросил еще раз про свою проблему, ответ был такой же. Он отжался еще 25 раз и больше не спрашивал столь «глупый» вопрос. На утро выяснилось, что этот солдат напузырил в берцы соседу по койки. Его сержанты спросили: «А почему ты не в свои написал?» ответа внятного не последовало. Знаю лишь что через три дня он отлил уже в свои берцы. Позже ему то ли в шутку, то ли от того, что ботинки пришли в негодность, выдали сапоги! Он единственный в роте маршировал в сапогах, но не долго. Через некоторое время у него были какие-то проблемы со здоровьем, и он попал в госпиталь.
У нас были по духанке солдаты, которые вытворяли порой безумные вещи. Армия ломала слабых духом людей, втаптывала в землю и уже личность мало походила на самого себя до службы. Был такой «надломленный» боец, который решил спрятаться в госпитале или вообще комиссоваться домой. Он проглотил сапожные гвозди…
Продолжение следует