Продолжаю свой рассказ о судьбах близких и родных мне людей. Я смотрю на прямоугольники Родового древа с их именами, и в памяти всплывают события их непростой жизни. Что-то узнал из рассказов самих родных, многое помню сам. О чем-то рассказали люди, знавшие их. И личные документы.
Знакомство и женитьба моих родителей
Петр Иванович и Анна Кузьминична. Мои дорогие родители. Рассказывая о своих бабушке и дедушке в статье «От корней к ветви Кирилла» я мельком упоминал и своих родителей. Трагическая гибель старшего брата Йосипа и угрозы его убийц вынудили Петра покинуть Украину. К тому времени он обучился портняжному ремеслу и работал на дому. Уехав, Пётр портняжил сначала в Дагестане, в Хасавюрте, затем в Сальском районе Ростовской области. В 1932 году он поступил в Сальский сельхоз-техникум, и за 4 года учебы получил профессию агронома. Агрономом Пётр Иванович начал работать в колхозе имени Буденного, Ипатовского района, Ставропольского края. Там он и познакомился с моей будущей мамой - Анной Кузьминичной Глущенко.
Мама рассказывала, как ей, 18-летней девушке, вгоняя в краску, помогал молодой агроном на уборке урожая в Ставрополье. «Я вершу копну, а агроном мне руку подает, слезть помогает…» Мамина семья в ту пору осталась без своих главных кормильцев: отца и старшего сына. Когда агроном Пётр Иванович Мороз пришел к Наталье Матвеевне Глущенко просить руки ее дочери, та, недолго думая, согласилась. Хотя жених Пётр был старше её Нюры на 11 лет. Но Наталье Матвеевне надо было поднимать на ноги двух своих младших сыновей. Да и Пётр был внимательным и уважительным. Самостоятельным мужчиной, прочно стоявшим на ногах.
Начало семейной жизни
Узнав, что Пётр собрался жениться во второй половине 30-х годов переехали на Кубань и родители Петра. Они поселились в поселке Шунтук, что под Майкопом. Там располагалась опытная станция Всесоюзного института растениеводства. На ней над выведением различных сортов фруктов работали ученые-селекционеры. «Вот мы и поехали с моим Петечкой со Ставрополья в Шунтук», - рассказывала мама. Подходим к поселку, а нам навстречу бегут радостные родители: Иван Кириллович и Прасковья Петровна. Так я стала Анной Кузьминичной Мороз, и мы начали жить одной семьей. Хотя папа меня всегда называл Галей. «Анна – это Ганна по-нашему», - говорил он. «Значит, ты – моя Галя».
И с того момента Анной она была только по документам и даже некоторые документы, в том числе трудовую книжку пришлось впоследствии править на Анну Кузьминичну. Настолько все окружающие были убеждены, что зовут мою маму Галина Кузьминична. Маму приняли на опытную станцию техником по яблоням, а папа работал агрономом по картофелю. Через год у них родилась дочь, которую назвали Валей. Бабушка Паша души в Валечке не чаяла. Ведь она так была похожа на её сына Петра. Под присмотром бабушки Валечка росла послушной помощницей. Помимо работы на станции родители активно участвовали в домашних хлопотах. Огород, домашняя живность – немалое хозяйство, оно требовало участия всей семьи.
Мой отец был активным комсомольцем. Часто ходил на собрания. Мама рассказывала, что бабушка была недовольна этим. «А дэ цэ Пэтро?», - спрашивала она? «Да на собрании» - отвечала мама. «Опять на собрании? А, щоб их до купы собрало. Дома стилькы роботы, а вин на собрание утик», - негодовала бабушка. Папа как-то покритиковал на собрании местного руководителя и поплатился. Его направили работать в отдаленный колхоз. Мама рассказывала: «Пришлось Петечке 21 километр пешком ходить каждый день! Ну хотя бы велосипед дали или лошадь. Придет домой, весь в пыли и такой усталый…»
Приобщение к науке
Всесоюзный институт растениеводства базировался в Ленинграде, а в Шунтуке были опытные сельхоз и садоводческие участки. Мама, приученная с детства к тяжелому труду в саду и на полях, самозабвенно осваивала новую профессию. Работу свою очень любила, старательно вела картотеку и записи по опытным сортам яблок. Она до последних дней своей жизни боготворила руководителя ВИР академика Николая Ивановича Вавилова. «Какой же это был великий ученый и, одновременно, простой человек!» - рассказывала она.
«Николай Иванович часто приезжал к нам в Шунтук. Как-то проходит мимо, а я как раз яблоньку сажаю. Здравствуйте, - говорит, и протягивает мне руку. Я засмущалась, у меня ведь обе руки грязные в мокрой земле: ой, Николай Иванович у меня руки такие грязные!! А он в ответ: «Да разве же это грязь? Это – золото, земля наша!» - и поцеловал мне правую руку. Вот такой был человек!» А сколько новых замечательных сортов Николай Иванович вывел за свою жизнь. И пшеницы и различных садовых культур. Его весь мир знал! И такого человека и ученого потом назвали врагом народа и приговорили к расстрелу. Не расстреляли, но в тюрьме Николай Иванович не выжил. Реабилитировали потом посмертно…»
Мы много работали по селекции новых сортов: « Вырастет яблочко, сорвешь, внимательно осмотришь его. Потом кусала на пробу и записывала: цвет плода и размеры – такие-то, вкус – такой-то, плотность плода такая-то… Много я этих яблочек перепробовала. Были такие кислые: укусишь - Москву видно! Там я и испортила свои крепкие и белые зубы на всю жизнь», - рассказывая мне через много лет, улыбалась своей «стальной» улыбкой мама. «И не только я. А как-то в войну приехал «зубник» в Шунтук и принялся всем золотые зубы вставлять. Потом уехал, а золотые зубы у народа и позеленели. Вот такое «золотые» коронки прохвост поставил…»
Как оказалось, несмотря на отдельные неурядицы, это были едва ли не самые счастливые в жизни папы и мамы предвоенные годы...
Если вы хотите не пропустить продолжение этой и другие истории бытия моих родных, подписывайтесь на мой канал