В еженедельной рубрике «Вопросом на вопрос» мы обсуждаем с раввинами из разных общин и течений волнующие нас темы. Вчера произошла трагедия в казанской школе, Израиль обстреляли ракетами — и редакция «Цимеса» решила узнать, как справиться со страхом за своих детей и как разговаривать с ними об ужасном. Отвечает Мотл Гордон — раввин общины «Среди своих», исследователь и преподаватель еврейской культуры.
— Родителю нужно быть стабильным и устойчивым — чтобы стабилизировать своих детей и гарантировать устойчивость им. Для этого в его распоряжении есть два вида инструментов: не еврейские и еврейские. К первым относятся, например, друзья, забота о себе, психотерапевт. Ко вторым — внутренние инструменты иудаизма, скажем, утренняя и вечерняя молитвы «Шма Исраэль». Между эмоциональной устойчивостью человека и регулярными ритуалами в его жизни есть прямая связь. Но до первых результатов пройдут недели регулярных практик.
Ладно, допустим, я стабилен, и теперь мне нужно со своей устойчивой позиции что-то сказать ребёнку. Здесь становится интереснее.
Откажитесь от задачи сделать так, чтобы дети не испытывали страх. Страх — это нормальная эмоция. Хорошо бы, чтобы ребёнок понимал, что именно он испытывает, какой природы его чувства, что с этим можно сделать.
Если ребёнок на следующий день после шутинга в Казани сказал, что увидел страшные новости и не хочет идти в школу, — это тоже совершенно нормально. Можно отпроситься на работе и провести день с ребёнком, обсудить все его страхи, вместе их прожить, дать эмоциям определённую территорию.
В Торе и Танахе очень много места отведено страху. Например, царь Давид говорит что-то вроде «Я боюсь, но у меня есть Б-г. Да, меня преследуют, меня обижают, но я помню, что Творец обо мне заботится». Опираясь на это, религиозный человек будет говорить: «Всё в руках Творца, Вс-вышнему это для чего-то надо, есть какая-то духовная причина, чтобы происходили шутинги и летали ракеты, конечно, это тяжело, но я могу как-то пережить эту трагедию, чтобы жить дальше».
Однако совершенно не обязательно погружаться в религиозные категории, чтобы объяснить происходящее ребёнку. Вполне достаточно сказать: да, это нормально, что тебе страшно и грустно, давай пойдём к представительству Татарстана в Москве, например, и положим цветочек — это ритуал скорби (в иудаизме, кстати, много ритуалов скорби), который поможет справиться с чувствами.
Чего совершенно нельзя делать, так это закрывать ребёнка от реальности, делать так, чтобы в ней не было ни ракет, ни шутингов (если ему, конечно, есть разумное количество лет, скажем, семь). С еврейской точки зрения, это контрпродуктивно.
Наши праотцы с детства видели реальный мир, им никто не создавал единорогов из сказки. В результате они выросли адаптированными к настоящему. Да, сегодня мы живём в мире, где в школе могут стрелять, никто от этого не защищён. От ракет в Израиле, возможно, защиты чуть больше — благодаря «Железному куполу». Но и он может где-то когда-то не сработать.
Это не обречённость, не отчаяние, а наоборот — упование на Творца и понимание, что всё в его руках: что произойдёт, то произойдёт. Я могу вести себя оптимальным образом, совершать меньше ошибок, принимать более здоровый набор решений в отношении каждой ситуации — но полностью избежать опасности я не могу. Зато я могу осознать худшее, что может случиться: погибну я, умрут мои близкие. Что я тогда буду делать? Если я умру, то мне уже не надо будет ничем заниматься. Если уйдут близкие — будем их хоронить, будем утешать скорбящих, нести траур. Но мы всё равно продолжим ту работу, которая у нас есть на земле: служение Вс-вышнему, жизнь в этом мире.
Когда ты думаешь об этом в таком ключе, страх, конечно, не уходит. Но он становится конструктивней и занимает здоровое место в спектре эмоций. Написано, что человеку не посылают испытаний, которые выше его сил. Раз с нами это происходит, значит, мы можем справиться.
Подготовила Арина Крючкова
Ещё пять вопросов раввинам:
Если вы тоже хотите что-то узнать у раввинов, не стесняйтесь — спрашивайте в комментариях!