Это экранизация классика израильской литературы
Парадоксально Павел Лунгин — первый, кто взялся экранизировать знаменитого израильского писателя Меира Шалева. Его книги могли бы привлечь внимание кинематографистов и раньше и не только на родине. Дебютным произведением Шалева был «Русский роман» — история еврейских мигрантов так называемой второй алии, бывших революционеров и жертв погромов. Из России же прибыл дед Эсава, заглавного героя второго романа Шалева. В Библии Эсав — брат Иакова, богоборца и прародителя израильтян. Но в данном случае Шалеву интереснее его близнец-конформист, уступивший Иакову право первородства за чечевицу (в романе и фильме — за взгляд на красивую девочку). Успешный американский писатель Эсав возвращается на родину, где его брат по-прежнему работает не покладая рук в отцовской пекарне. Текст «Эсава» сложен для экранизации, потому что представляет собой сложное переплетение цитат из художественной литературы и Священного Писания. Всех аллюзий киносценарий, конечно, передать не может, и все же история о ссоре и примирении двух братьев, их любви и горестях оставляет чувство узнавания, как должно быть в притче.
В фильме снялись звезды израильского, американского и российского кино
Эсава играет Лиор Ашкенази — неоднократный лауреат главной израильской кинопремии «Офир». В первую очередь он известен по черной комедии «Очень плохие парни», которую Квентин Тарантино назвал лучшим фильмом 2013 года. А во вторую — по выдвигавшейся на «Оскар» драме «Фокстрот», где впервые играл с Широй Хаас. Она тоже получила признание по всему миру после выхода на Netflix сериала «Неортодоксальная». В нем она играла молодую еврейку, порвавшую с общиной и бежавшую в Берлин от навязанного брака. В «Эсаве» Хаас досталась роль Леи, в которую влюблены оба брата-подростка. Выйдя замуж за Иакова, она осталась привязана к израильской земле и навсегда замолчала после гибели сына на войне. В роли Иакова, пекаря-труженика — Марк Иванир, потомок советско-украинских эмигрантов, снимавшийся у Спилберга, Соррентино и Де Ниро.
Разумеется, самый известный человек на экране — Харви Кейтель. В «Эсаве» его Авраам — патриарх семейства, старый пекарь, сживший со света жену и посеявший вражду между братьями. Ныне он тяжело больной старик, который, правда, скорее, делает вид, что страдает, когда ему это выгодно. Жалкий, но не нелепый и при этом обаятельный негодяй, который невольно вызывает сочувствие.
Можно отметить многих израильских актеров, молодых и взрослых, снявшихся в фильме — в конце концов, речь о трех поколениях и семидесяти годах жизни, спрессованных в два часа. Но отдельно стоит отметить совместный выход Ксении Раппопорт и Юлии Пересильд. Первая появляется в характерной роли эксцентричной парикмахерши. Мнящая себя француженкой бойкая дама становится конфиденткой Сары, матери близнецов. Сару играет как раз Пересильд. Бледная белокурая дочь поляка, которую полуслучайно занесло в чуждую ей пустынную землю, надрываясь, таскает мешки с мукой и безуспешно пытается завоевать любовь холодного мужа.
За картинку отвечал оператор «Туринской лошади»
Специфическая аура «Эсава» — во многом заслуга немецкого оператора Фреда Келемена. Сам режиссер артхаусного кино, он больше всего известен по работе с венгерским классиком Белой Тарром, для которого снял черно-белые фильмы «Человек из Лондона» и «Туринская лошадь». В цветном «Эсаве» стиль Келемена можно распознать по вечно подвижной и в то же время отстраненной камере и туманной дымке, растворяющей в себе свет. Для нечасто снимающего Келемена, который уже несколько лет преподает в Москве режиссуру и операторское мастерство, работа с Лунгиным, вероятно, еще один знак обращения к традиции русского кино, которое дало ему очевидные ориентиры в фильмах Тарковского и Сокурова.
Никто не снимал про пекарей с такой нежностью
В теме «Эсава» можно усмотреть параллель с многочисленными и полузабытыми советскими фильмами на деревенскую тему, где духовность сельской жизни противопоставляется пустоте городской суеты. Блудный сын возвращается на свою землю и причащается хлебом. Эсав говорит в начале, что все его книги написаны о хлебе, который пекли поколения его семьи. Иаков обвиняет брата — и свою дочь-фотографа — в потребительстве. Пока сельские «праведники» живут настоящей жизнью и любовью, люди искусства паразитируют на их чувствах, сами ничего не отдавая. Фильм Лунгина — о хлебе обычном и сакральном, пище повседневной и духовной. Если на русской почве режиссеру приходилось обращаться к религиозным и литературным метафорам, в «Эсаве» святость кроется в самой повседневности, в жаре пекарни и горечи земли.