Моя многолетняя телевизионная жизнь подарила мне общение со многими людьми. С очень известными и самыми простыми. Есть такое негласное правило – чтобы записать интересное интервью, нужно «полюбить» своего героя. Даже если он тебе не симпатичен.
За всю мою практику мне всего пару раз пришлось столкнуться с малоприятными людьми. И одна встреча почему-то очень крепко мне врезалась в память.
Наша редакция решила для ток-шоу снять сюжет о реконструкции Бородинской битвы. Прекрасное, казалось бы, событие. Яркое, зрелищное. Я люблю такое снимать. Это интересно и картинка красивая.
Накануне съемки нас с оператором зачем-то отправили на пресс-конференцию с организаторами сего действа. Не понятно, зачем, но пришлось ехать. Это было условием получения разрешения на съемку самой реконструкции.
Собрали нашу журналистскую братию в зале за круглым столом. Ничего интересного. Раздали листочки с пресс-релизами. Как обычно, в них общие фразы. Мое внимание привлек самый «главный» дяденька. Нервный, резкий, капризный. Я тогда еще не знала, кто это. Да и мне какое дело? Не детей же с ним крестить.
На следующий день поехали в Бородино. Поснимали лагерь русских, заглянули в стан французов. И тут я увидела важно пафосного вчерашнего дяденьку в костюме Наполеона верхом на коне. Вот тут я узнала, что это тот главный организатор реконструкции – историк Соколов.
По опыту знаю, что реконструкторы, в большинстве своем, распираемые от гордости большие дети, не наигравшиеся в детстве в войнушки. Но, все же интервью дают и раздуваясь от важности события с удовольствием рассказывают о своей крутизне.
Но, это не в случае с Соколовым. Меня очень удивило и даже испугало то, как он умел смотреть сквозь людей. Насколько я не из робкого десятка, но почувствовала страх и какое-то неприятное чувство, будто столкнулась в лесу с гадюкой. Я тогда почему-то подумала – «Вот именно такой взгляд бывает у маньяков!»
Я не стала к нему приставать с интервью. У меня просто по спине бегали мурашки. Спустя несколько лет, когда по всем лентам новостей пошли сообщения о Питерском расчленителе, которого задержали с поличным, я обомлела. На кадрах был тот самый Наполеон, с пронизывающим циничным взглядом.
Я до сих пор не могу понять, как я тогда на Бородинском поле это почувствовала? Можно ли было предотвратить трагедию? Погибла ни в чем не повинная молодая девушка. И это чудовище в человеческом обличии, защищая себя в суде, пыталось ее еще и обвинять.
Но, мы же не можем заранее подозревать человека, основываясь только на своих чувствованиях?
Сегодня после трагедии в Казани многие задаются вопросом – неужели стрелка нельзя было остановить? Наверняка, были люди, которые чувствовали неладное в его действиях. Он сам признался, что его мать знала о том, что он купил оружие. Так почему же молчала?
Вопросы.. вопросы.. вопросы…