И я с этим ничего не могу поделать. Была ли всегда эта вторая часть? Мне кажется, нет. Я разделилась на две части, когда первый раз услышала (или поняла) о том, что мне нужно забыть о своих чувствах, прекратить думать о конкретном человеке.
То была моя первая любовь. Или моя болезнь. Мое зеленоглазое сумасшествие, как я его тогда звала. Я уходила и возвращалась, и мыслями и в реальности. Все это длилось почти 12 лет. Но я хотела не об этом.
В какой-то момент всем моим близким стала неугодна эта моя любовь. И я перестала об этом говорить. О своих чувствах, о своих мыслях к этому человеку. Наверно именно тогда я отвергла часть себя, так она и появилась.
А предательство моей первой любви повесило амбарный замок на само понятие «Любовь». После того, как этот человек расстался со мной, я больше не могу любить. Точнее не могу свои чувства подставить под категорию «любовь». И чувства, которые я испытывала к «моей первой любви», я тоже перестала воспринимать как любовь.
Мне казалось, что 2018 год принес долгожданное освобождение от той зависимости от мыслей о первой любви. На самом деле впереди меня ждала совершенно новая зависимость. К концу 2018 года над моим вторым браком нависла серьезная угроза развала. Но я не смогла. Не смогла найти в себе смелость уйти, развалить семью. Что из этого вышло? Я подорвала доверие своего мужа ко мне, которое восстановить не могу до сих пор, обеспечила себе паранойю в виде того, что муж постоянно думает о моей неверности. Но есть еще кое-что. Данная ситуация обострила проблему с моей отвергнутой частью.
Если в случае с первой любовью, мне почти не нужно было никого убеждать в отсутствии своих чувств, то теперь мне приходится делать это очень часто. Сначала это был муж. Только ему я доказывала, что никаких чувств не испытываю, что не люблю другого мужчину. Потом это пришлось доказывать подругам и себе. Порой мне кажется, что я не с другими воюю, а с самой собой.
Потому я и пришла к мысли, что меня две. Одна — верная жена. Она работает, готовит еду, занимается детьми, решает какие-то бытовые вопросы. Но внутри нее нет тепла, нет огня. Только холод и лед. Она способна на гнев, жестокость, равнодушие, но и на любовь к детям, некоторую заботу о муже она тоже способна. А вторая часть.... она просыпается, когда звучит какая-то песня, задевающая струны души, когда приходят воспоминания, мысли о том, что могло бы быть, когда проскальзывают трусливые суждения, что однажды эта тюрьма кончится, когда я пою свою песни, или просто играю на синтезаторе, когда вдруг начинаю что-то судорожно сочинять.
На самом деле эта вторая часть очень сильная, но она слишком любит первую часть, потому и умолкает, когда первая часть выбирает комфортный для нее холод. В этом холоде нет риска, нет страха все разрушить, остаться одной, обречь себя на новые страдания. А что нет любви и нет огня, и желания жить? Да что с того, это уже привычные страдания. Может такова цена за комфорт, спокойствие и стабильность в материальном плане. А может я все думаю, что у меня еще будет время наверстать все, что упускаю сейчас? А может я надеюсь, что меня все же отпустит? Может я наконец угомонюсь сама, соберу воедино все свои части, и как-то научу их сосуществовать? Может научусь любить своего мужа, выкину все эти мысли о том, что хочется любить ярче, чем сейчас? Может мне надоест уже эта драма, которую я никак не отпущу из своей жизни? Может я найду наконец себе дело по душе?
Но пока что это продолжает смахивать на шизофрению.
«Две незримых половины спорят во мне....»