"Один французский критик сказал: «Если бы жизнь писала, она писала бы, как Толстой». Для Льва Николаевича понятия «жизни» и «живого» было основополагающим. Полюблять жизнь".
«Если бы жизнь писала, она писала бы, как Толстой»
Философ, культуролог, филолог, Михаил Эпштейн очень хорошо сказал: «Раньше открыли Новый свет, а сейчас открываем «тот свет». Процесс эволюционной эсхатологии. Медленно двигаясь по пути эволюции, попадаем в какой-то конец туннеля, конец света. Но это не конец света как светопредставления и абсолютной финальности мира. Это просто некое изобретение того света. И мы уже там в какой-то степени, но насколько сильно мы в нём окажемся? Эпштейн точно подметил, конечно, во времена XIX века, во времена Пушкина, Достоевского, Толстого, расстояние между «старым» и «новым светом» было гораздо короче. Очень сложно будет объяснить, что это была за эпоха XIX века, систему ценностей. Сейчас –то трудно, а как потом?
Фигура Льва Толстого вызывает полемику. Толстого принято делить, от школьного: «девочки читают – «Мир», а мальчики – «Войну», до «Толстой писатель – да! Но как философ – какое-то морализаторство».
А что же Толстой? Лев Николаевич ищет целостность и ядро личности всю свою жизнь. Ничего подобного в мировой культуре неизвестно. Ни один человек, будь то художник, писатель, поэт не обладал таким немыслимым, невероятным ни с чем не сравнимым влиянием на человечество, на эпоху.
В 90- е годы XIX века Толстой – это надЧеловек, который проник во все социальные контексты. О мире ничего нельзя сказать, не обратившись к мыслям Толстого. Махатма Ганди ждёт, что скажет Толстой.
Томас Манн: «Война вряд ли могла разразиться в 14 году, если бы глядели ещё на мир зоркие и пронзительные глаза старца из Ясной Поляны. Европа неслась, закусив удила, она больше не чувствовала над собой руки господина.
Бердяев блистательно обвинил Толстого как главного источника русской революции. Потому что моральное учение Толстого совпало с моральным учением, с моральным нигилизмом тех, кто затевал революцию, и моральный нигилизм стал основой, платформой русской революции.
Лев Николаевич, единственный человек, кто целиком выставил свою личную жизнь на показ. У Достоевского «Дневник писателя» - в некотором роде литературный жанр. У Толстого же дневники – это страшная откровенность по всем вопросам, весь суд над собой. В конце жизни он считал их главным своим произведением. Были моменты, когда Толстой хотел отказаться от них, когда хотел сжечь, и когда прятал от жены.
Чтобы приблизиться к Толстому прочтём запись из его Дневников.
«…Как хорошо, нужно, пользительно, при сознании всех появляющихся желаний, спрашивать себя: «Чьё это желание? Толстого или моё? И если я только вспомнил это, вспомнил, что Толстой не я, то вопрос решается бесповоротно… Только стоит спросить себя: «А я что?», и всё кончено, и Толстой молчит».
Кто же этот не названный, который частенько побеждал Толстого.
Путаница вокруг религиозных суждений огромна. Толстой атеист? Тогда мы не понимаем Толстого. Из его Дневников следует, что он всю жизнь провёл в молитвах.
В 18 лет попал в клинику поправить мужское здоровье. И пишет: «лежу в клинике, лечусь и всем доволен». А чем доволен? Ответ на этот вопрос является первым в приближении к Толстому. Доволен тем, что может не испытывать страшного противоречия между тем, к чему стремился всеми силами души и муштровал себя и сильным влечением. Через два месяца он уже формулирует сверхзадачи для себя. Одна из задач гласит не зависеть ни от каких посторонних обстоятельств. «По моему мнению, это есть огромное совершенство, что в человеке, который не зависит от какого-либо постороннего влияния, дух превзойдёт материю, и тогда человек достигнет своего назначения».
Лев Толстой – воин, большую часть жизни он проводит на войне, на войне прежде всего с самим с собой.
Лев Толстой и Серебряный век – это как капля моря, отражающая океан.
Он не свободен от раздвоенности так же, как и все мы. Толстой – сирота, это тоже надо помнить, чтобы совершить ещё одно приближение к Толстому. Он затеял утопию под названием «семейное счастье», которое ему таки удалось на какое -то время. Лев Толстой занимается убыточным имением Ясной Поляной, чтобы попытаться исправить прошлое, воссоздать дом, потерянный с детства.
Философ Бибихин В. В. говорил, что невероятный талант Толстого заключен в умении ходить вокруг «странной точки». «Странная точка» - это абсолютное ощущение того, что идёт ли речь о жизни или о смерти, о том, что в верху или внизу, от того что в лесу или в степи, от того что в космосе и от того что в глубинах хаоса – всё это касается лично тебя.
В этом будет колоссальный разлад между им и детьми, между ним и Софьей Андреевной.
На Толстого оказывало влияние действие чудовищной демонической силы. Не будь этих узловых конфликтов, не было бы и узловой архитектоники его произведений. Лев Николаевич пишет, что главный узел «Войны и мира» это история Наташи Ростовой и Анатолия Курагина. Борясь со своими демонами, он постигает тайны эротического.
Так что же такое жизнь по Толстому?
Один французский критик сказал: «Если бы жизнь писала, она писала бы, как Толстой». Для Льва Николаевича понятия «жизни» и «живого» было основополагающим. Полюблять жизнь.
Жизнь-это всегда возрастание. Рост может быть драматическим, трагическим, но это возрастание. А вот убывание чего-то – это смерть: «Моё дело проживать жизнь так, чтобы это была жизнь, а не смерть. Жизнь отделять от не жизни».
Вернувшись из армии Лев Николаевич, поставил себе три задачи, составил программу, которую сам ненавидел, как и всё его близкое окружение, но воплощал.
Выбор невесты - ставка на всю жизнь. Но кто совершает этот выбор, Лев Николаевич или тот «я», который иногда побеждает Толстого.
Брак помогает в борьбе с дьяволом (правда временно), воссоздаёт семейное счастье, и, главное, – Толстой в браке воплощает своё назначение. Он напишет лучшие произведения: «Войну и мир» и «Анну Каренину». После того, как закончит «Анну Каренину», произойдёт переворот, который разрушит его жизнь и жизнь близких.
Случился парадокс. Толстой пробегал мимо дула пушки за секунду до взрыва и не боялся смерти,
Совершал вылазки с 4-м бастионом и не боялся смерти, а стал счастливым и стал бояться. Поразительно, что к этому ужасу, страху приведёт счастье.
Бибихин В. В. говорит, что есть «первая философия», когда человек пытается отделять бытие от небытия. Ольга Седакова дополняет и говорит, что есть «первая жизнь». Ежесекундное различение живого от мёртвого. Ежесекундное прислушивание, есть ли вот это ощущение «полюблять жизнь»?
*Так же подробную информацию можно найти на сайте СМИБС *
Подписывайтесь на канал! Будет интересно