Те, кто пережил кризис конца 80-х и 90-е годы прошлого столетия, должно быть, помнят, как люди, оставшись без работы, без средств существования, в массовом порядке стали уходить в торговлю. Учёные, врачи, домохозяйки, люди самых разных профессий вынуждены были отправиться на базары или стать «челноками», чтобы вывозить одни вещи за границу, обменивая их на другие, чтобы привезти и продать на родине. Тогда в наш лексикон прочно вошло новое слово – «бартер», то есть безденежный обмен товаров.
С тех пор нас часто пугали глобальными экономическими кризисами, падением доллара, всеобщим коллапсом, но пока что, к счастью, все эти страшные прогнозы не сбылись. Были и сейчас происходят кризисы в отдельных странах, а некоторые страны практически и не вылезают из кризисного положения. И каждый такой случай является уроком, изучая который, можно оценить свои риски и подготовиться к возможным неприятным событиям в будущем.
Нормальная экономика сохраняет более или менее стабильную инфляцию в районе нескольких процентов в год. Деньги должны постоянно обесцениваться, чтобы их невыгодно было накапливать, и они вкладывались в экономику. Простые граждане держат свои накопления в банках или специальных фондах, которые, в свою очередь, кредитуют их коммерсантам. Нормальное государство регулирует процесс инфляции, чтобы экономика развивалась с хорошим темпом.
Но если во власти находятся те, кто не понимает или не хочет понимать суть рыночной экономики, наступает время «кошки, гоняющейся за мухой по квартире», когда она ради поимки насекомого мечется по комнатам, снося всё, что окажется у неё на пути. На примере других стран вроде Зимбабве, до недавнего времени возглавляемой бессменным лидером более 37 лет, можно увидеть, как страна погружается в коллапс.
Превращение власти в феодальную иерархию делает экономику всё более неэффективной. Пока феодально-бюрократические кланы разворовывают всё, что можно, народ нищает, снижая покупательский спрос и ещё больше замедляя развитие экономики. Власть начинает испытывать недостаток денег, восполняя их за счёт печатного станка, и превращает инфляцию в гиперинфляцию, когда цены растут сначала ежемесячно, затем ежедневно, а под конец – по многу раз в течение дня.
Включается цепная реакция. Обесценивание денег приводит к стихийному переходу на твёрдую валюту (например, доллар), что ещё больше обесценивает национальные деньги, заставляя правительство печатать ещё больше купюр и добавлять всё новые нули, а народ, едва получив эти бумажки, сразу избавляется от них в магазинах, на рынках или в обменных пунктах.
Правительство пытается запретить использование чужой валюты и контролировать рост цен на продукты и товары первой необходимости, что вызывает дефицит, потому что никто в убыток торговать не будет. Возникают очереди и чёрные рынки, расцветает контрабанда.
При этом кому-то везёт – например, тем, кто взял кредит в своей валюте, но, в основном, идёт масштабное разорение, сопровождающееся обнищанием и голодом. Это приводит к резкому увеличению преступности и беспорядкам.
А для тех, кто работает по найму, в основном, наступают тяжёлые времена, поскольку их зарплата обесценивается гораздо быстрее, чем её поднимает начальство. Если кризис достаточно затяжной (как это было у нас в девяностых годах), то лучше сразу бросить такую работу, поскольку освободившееся время можно потратить с большей пользой на другие способы зарабатывания средств к существованию. Можно даже сказать, что, уволившись, человек сразу зарабатывает больше денег, так как он не тратит их на транспорт, обед на работе и прочие расходы, связанные с работой.
В условиях разрушения экономики вырастает значение чёрного рынка и теневой экономики, которые фактически заменяют «белую» и дают спасение многим людям. Нередко ставшие торговцами люди даже становятся более зажиточными, чем были до кризиса. Но эта сфера деятельности связана с большими рисками, причём с двух сторон: мелких коммерсантов бьёт и государство в лице чиновников и силовиков, и бандиты, для которых они являются очень удобной добычей. Вообще, в условиях глубокого кризиса любая деятельность, связанная с деньгами, крайне опасна.
Но даже если исключить деньги, перейдя на бартер, ничего, по сути, не изменится. Рынок с обменом товаров будет не менее опасным, чем денежный, но без денег осуществлять операции будет намного сложнее.
Пока страна и народ погружены в кризис, относительно спокойно переживают его те, кто занят мелкой торговлей и натуральным хозяйством. Сельские жители не только обеспечивают себя едой, но и спасают своих родственников, проживающих в городе. Возрождается кустарное ремесло, которым тоже можно заработать себе на кусок хлеба. Только для этого снова приходится возвращаться к чёрному рынку или бартеру.
Как можно обойтись вообще без торговли? Первый вариант – полная самодостаточность или автономное существование. Этот способ выживания в кризисное время можно было бы только приветствовать, если бы он реально работал. Но это лишь иллюзия.
Невозможно в одиночку (или одной семье) делать всё необходимое, чтобы выжить. То есть, конечно, можно жить так, как это делали первобытные люди или даже более близкие нам по времени отчаянные люди, уходившие в лес, подальше от общества. Но полностью изолироваться от остальных не получится – где брать инструменты, запчасти для вышедшей из строя техники? А если отказаться от всех благ цивилизации, то это уже будет деградация, мало отличающаяся от образа жизни бомжей.
Второй вариант – община, в которой нет торговых отношений, и каждая семья самостоятельно обеспечивает большую часть своих потребностей, но при этом специализируется в какой-либо сфере деятельности (ремесло, производство необходимых в быту предметов, строительство, обучение или медицинская помощь). Люди не получают оплаты за свой труд, но и не платят другим за труд, которым пользуются.
Можно называть это «колхозом» или «коммуной», название не имеет значения. В такой общине люди должны полагаться друг на друга, стремиться быть эффективными в своей работе, жить экономно и не делать лишних накоплений.
Хотя общинный принцип нехарактерен для современного мира и больше подходит для малоразвитых стран, такой вариант вполне реален для развитого мира. Правда, только в одной развитой стране существует система хозяйств близкого типа – в Израиле. Возможно, просто потому, что она поддерживается государством. Попытки создать что-то подобное в других местах пока что особого успеха не имели.
Возможно, когда наступит, всё-таки, тот глобальный кризис, который нам обещают уже несколько десятков лет, с полным упадком экономики, рынка, финансовой системы, людям придётся менять привычный образ жизни, и они придут к подобным общинам.