— Тут нельзя быть красивым, — грустно сказала она. — Здесь все запачкано кровью… И Прасковья Сергеевна, как будто вспомнив о чем-то, вдруг замолчала, чуть покусывая нижнюю губу. Хоронили ее на Рогожском кладбище, рядом с мужем, и в тот же день, как ей исполнилось девяносто семь лет, она умерла. Прах ее развеяли в один из ясных майских дней, по всем правилам… С тех пор я перестал выезжать из города, а после смерти Прасковьи Сергеевны и вовсе переселился в дом у метро. И жил там, пока не вернулись из Америки мои отец с матерью, а затем и я сам. Среди них была тогда одна молодая женщина, она училась на курсах английского языка и, приезжая в Москву, посещала музеи и театры… И вот однажды, находясь в Театриуме на Серпуховке, она дала мне свой адрес и предложила познакомиться, поскольку у нее оставалось всего несколько свободных от занятий дней… Знакомство произошло очень быстро. В назначенный день она позвонила мне в дверь, и мы отправились на прогулку в парк. Она была просто мила,