Помню, как впервые услышал о Дне Победы. Это была самая страшная война, сказали мне, на другой стороне было абсолютное зло, мир мог быть уничтожен. Но мы победили, и теперь живы.
9 мая в тот год выдалось ясным, солнечным, и хотя я немного знал об истории, у меня не было вопросов, что и почему отмечают. Наша большая семья была в сборе, дедушка надел форму с орденами, по телевизору показывали парад. На торжества съехались иностранные лидеры, звучало много праздничных речей. Всё это выглядело совершенно естественным ― разве может быть иначе?
С тех пор каждый год 9 мая мы собирались снова. Моё настроение и восприятие праздника не менялось, зато многое изменилось вокруг ― или скорее, я стал способен воспринимать изменения. Чем ближе был День Победы, тем больше становилось споров. Зачем празднуем? Почему празднуем? Такой ли большой это праздник? Не слишком ли мы им увлеклись ― может, пора придумать что-то новое? Не был ли прав генерал Власов, перейдя ради свержения коммунизма на другую сторону? Наконец, не было бы лучше, если бы мы эту войну проиграли?
Вопросы задавались очень разные: какими-то я был возмущён, с какими-то даже соглашался. С другой стороны, государство нередко пыталось использовать 9 мая, добавляя к нему странные, порой неприятные акценты.
Но одно было непонятно: при чём тут сам праздник? Нельзя забывать, как ценой далась эта победа, не нужно замалчивать страшные эпизоды войны, не надо лакировать историю. Обо всём этом стоит говорить. Но дискуссии в день 9 мая выглядят для меня так же, как если бы на Пасху христиане начали в запале спорить о том, действительно ли Матфей, Марк, Лука и Иоанн написали четыре Евангелия, или это с их слов сделали ученики. Или подробно разбирать преступления, которые многократно совершались якобы во имя Христа. Или говорить о пороках нынешних иерархов и священников. Обсуждения, дискуссии, критика ― замечательные вещи, но разве мало для них 364 дней в году?
«Ветераны не любили рассказывать о войне», ― ещё одна расхожая фраза. Да нет, война была очень разной, и прошедшие её люди ― тоже. Многие фронтовики избегали воспоминаний, другие, не менее достойные, охотно ими делились. Правильно ли противопоставлять первых вторым?
Каждый год я прихожу к одной мысли: нам всем ― и участникам таких споров, и сторонникам помпезных торжеств, и тем, кому всё равно, и остальным ― пора вернуться к детскому восприятию Дня Победы.
Была самая страшная война, мир стоял на грани уничтожения ― но мы победили. Мы живы, мы будем жить.
И это ― здорово.