Если бы вопрос «Можно ли и нужно рожать в 57 лет?» задали 25-летней Сашеньке Сурковой, она бы однозначно ответила: «ДА!»
Саша никогда не стеснялась своей мамы и даже не задумывалась о ее возрасте, настолько близки они были с Натальей Алексеевной до ее последнего вздоха. (О Саше Сурковой - в этой публикации)
Никогда не воспринимали пожилую маму «бабушкой» и друзья девочки.
«О боже! У тебя была удивительная и потрясающая мама! Я всегда так рада была ее видеть… на её лице всегда была улыбка…», - писали они, узнав о ее смерти.
Какой же нужно быть матерью, и каким человеком, чтобы почти 60-летняя разница в возрасте лишь объединила сердца и души?
Такой, как Наталья Суркова.
О ней писали и пишут очень часто и многословно, однако в большинстве этих опусов фактами является лишь ее ФИО и возраст, в котором она родила Александру.
Давайте сегодня наконец-то расскажем, как все было на самом деле.
На момент рождения Сашеньки у 57-летней Натальи дети были уже взрослыми: в 1962-ом, будучи студенткой Мерзляковского консерваторского училища, она родила сына, через 4 года на свет появилась первая дочь.
Дважды была замужем, но из-за традиционного «не сошлись характерами» оба брака распались.
Наталья преподавала в обычной музыкальной школе, работала в Союзе журналистов Гостелерадио и была музыковедом в Союзе композиторов. Всегда активная, жизнерадостная, она находила множество применений своей неуемной энергии, любила жизнь и людей, ее окружающих. А люди удивлялись ее бесстрашию: и когда в 80-х полетела в охваченный войной Кабул, и когда в 96-ом родила дочь от афганского композитора.
Как говорила сама Наталья, она «прибилась», к отцу своей девочки из-за случившейся в ее семье трагедии:
- Папин уход и своё бессилие и одиночество мама пережить не могла - уничтожила весь отцовский архив и вырубила, взяв топор, все розы в нашем яблоневом саду. Без его любви она задыхалась…
Нет, отец Сашеньки не был юношей, как пишут о нем сейчас многие «источники». Они встретились людьми с опытом, которым слегка «за…». Он был талантливым композитором – она писала о нем книгу. Она возродила его интерес к жизни – он называл ее своей музой.
А однажды Наталья вдруг «где-то там, в своей душе» почувствовала «душу поселившегося во мне малыша. Ему надо было только помочь зародиться».
Ее желание дать жизнь этой маленькой душе было настолько сильным, что сами обстоятельства помогали ей в этом. Сначала встретилась реклама «помогаем бездетным парам». Затем она пришла в центр гинекологии, где два врача-мужчины, не смущаясь, заявили ей: «Вы бы сходили в психдиспансер». Она сходила. И вернулась со справкой и с альбомом художника Жукова, открытом на портрете крестьянки.
- Это сельская мать-героиня, которая родила пару десятков детей и последнего - в 50 с лишним лет. Жуков вспоминал, что, когда он приехал писать ее портрет, дорогу перебежала девчонка с двумя косичками и коромыслом через плечо. Потом выяснилось, что это была та самая «бабка» (ей тогда минуло 60 лет).
Роды для женщины в любом возрасте - нормально. Это как наступление утра, приход зимы... И я тоже могу!
Изумленная доктор Любовь Владимировна Ерофеева дала Наталье телефон Валерия Здановского – именно он готовил ее к родам. Чтобы «подновить» организм к беременности, будущая мать, не обращая внимание на реакцию окружающих, посещала все процедуры в клинике для молодых бездетных женщин.
- Это не было сумасшествием, - вспоминала Наталья, - просто Сашка уже где-то меня ждала…
Врачи честно признавались, что совершенно не надеются на результат, но после лечения и гормональной терапии (на удивление скептикам) беременность наступила без ЭКО, естественным путем.
- Боже, что тогда началось! Доктора обнимали друг друга и вопили: «Ура!» А я, сидя в кресле, меланхолично наматывала локон на палец и томно вопрошала: «Ну? Кто будет писать на мне диссертацию?»
Наталья всегда была такой: открытой, улыбчивой, слегка ироничной и очень настойчивой в достижении цели.
Всю беременность доктора относились к ней как к тяжелобольной, а у нее не было даже отеков. Она была твердо уверена, что все будет хорошо:
- Я будто лучилась материнством. И все, кто оказывался рядом, рисковали «заразиться». Молоденькая доктор, которая меня вела, «залетела» первой.
День 14 марта 1996-ого в родильном отделении 1-й Градской был удивительным. Врачи кричали «Ура!» - им вторила необыкновенная и, самое главное, совершенно здоровая девочка Саша ростом 51 см и весом 3 450.
Необыкновенно красивую коляску, зеленую, с розовыми цветами, подарил роженице и ее малышке коллектив роддома, больше всех переживавший за мать и дочь.
Так Наталья как по волшебству превратилась из бабушки 2-летнего внука в молодую маму.
А потом… Потом начался период, когда «больше хотелось умереть, чем жить»:
- После рождения Санечки её отец предал меня, и мой мир рухнул. Я думала, что ребёнок родится в большой счастливой семье, а осталась совершенно одна под косыми взглядами окружающих... Это был самый чёрный, жуткий момент: не было денег, стало подводить здоровье… послеродовая депрессия, которая свалила меня с ног. Не хотелось жить, просыпаться, вставать, делать что-то, есть, пить... Мир был черным, и казалось, что он останется таким всегда.
Помогли старшие дети, хоть везде и трубят доморощенные «писатели», что они отказались от нее. Они окружили ее заботой и вниманием, сын буквально не отходил от нее после родов.
Надо было жить! Хотя бы ради нее, такой беззащитной Сашеньки, чья жизнь теперь была в руках матери.
- Мы с Сашкой справились. Мы провели все эти годы под одним девизом: «Лучше всех на свете - маленькие дети!» И чем их больше, тем лучше, - оптимизм не раз выручал Наталью в самых сложных жизненных ситуациях.
Санечка, которой отец дал красивое восточное имя Санияд, а в семье ее прозвали Бешеным Пончиком, с рождения спала с мамой на огромной для малышки арабской кровати. Ненадолго отлучаясь, Наталья оставляла дочке свою шелковую водолазку, хранящую запах матери, чтобы девочка не беспокоилась.
В их гостеприимном и открытом доме всегда было тепло и уютно, а среди множества кукол и игрушек всегда что-то придумывалось и творилось – ни минуты на лень и бездельничание.
- Я всегда пела, всегда рисовала, всегда что-то клеила, плела, резала, мазала, собирала, шила, - вспоминает Александра. - ... у меня четыре диплома музыкальных школ (арфа, фортепьяно, вокал, хоровое отделение), 6 лет художественной школы, разрисованные стены по всей квартире, навыки золотошитья, бисероплетения, склеивания архитектурных макетов...
Александра росла такой же активной и неугомонной, как и ее мама. И такой же талантливой, как ее дед.
- Очень поэтичный ребенок, - говорила Наталья - Даже «спокойной ночи» желает всегда витиевато и по-разному. Например, обнимает и говорит: «Спокойной ночи с белой розой!»
Но основной дар - музыкальный, от природы поставленный голос. Первым ее словом было «куд-куда» - профессиональные певцы такими звуками распеваются. И сколько я ее помню, она всегда пела. Что видит, о том и поет - восточная кровь.
Мать и дочь были абсолютно близки душевно. Никто из них не замечал разницы в возрасте. А Наталья не старалась закрашивать седину или худеть, чтобы выглядеть моложе.
Они просто чувствовали себя счастливыми и были всегда и во всем вместе. Вместе все те 20 лет, что им были отпущены в этом мире.
- Сегодня, в хосписе моя мама ушла, - написала Санечка в тот горестный день. - Она долго боролась, долго не жаловалась, улыбалась и строила грандиозные планы. Но все равно, это случилось слишком быстро… О ней можно говорить долго, и с придыханием, но сейчас мне очень важно сказать только одно; мам, я люблю тебя. Спасибо тебе за все. 20 лет с тобой, это не много, но я так тебе благодарна за них... будь счастлива там, обрети долгожданный покой... люблю, твоя Саня.
P.S. Обсуждая и осуждая позднее материнство, наверное, стоит помнить, что и Деву Марию родители вымолили у Бога, уже будучи по современным меркам стариками. Не нам решать…