Маленький Коля Румянцев очень любил ржаной хлеб. Будучи совсем ребенком, он мог подолгу сжимать в руках краюшку хлеба, вдыхать ее аромат, прежде чем начать есть... В его родном селе Плосково Горьковской области рожь была доминирующей культурой. Сотни гектаров были засеяны ею. Но хлеба все равно не хватало, и даже самая крохотная краюшка была на зес золота. 1933 году Коле исполнилось 9 лет. Умерла мама, оставив пятеро маленьких детей, самым старшим из которых был Коля, а младшей - трехмесячная сестренка. Отец уходил на заработки, дома за хозяина оставался внезапно повзрослевший подросток. В 1933-34 году в их деревне случился неурожай. Стало очень голодно. Отец, чтобы как-то прокормить детей, строился на лесозавод на станции Бронтовка, где раз в неделю давали булку ржаного хлеба. Коля ходил за этой булкой к отцу пешком за 20 километров через поле в сугробах, тайгу и возвращался с ней как с самым драгоценным подарком. Всю дорогу его преследовал одуряющий запах хлеба, соблазн был велик, но дома ждали слабые от недоедания сестренки. И он терпел. Доносил булку хлеба до дома и уже при всех целехонькую делил. Но, как ни дели, зачастую этой булки хватало дня на 2-3, остальные дни перебивались как могли. «Прихожу со школы, - вспоминает Николай, - вытряхиваю из сумки учебники, через плечо ее - и милостыню просить по деревне. Каждый день почти так. Кто подаст, а кто и прогонит. Бывает, скажут: «Колька, опять ты пришел!» - я развернусь, а мне вслед: «Иди сюда... Возьми»... Так и выжили. Еще вспоминает Николай, как покупали в сельмаге большое твердое печенье. Брали одну «печенину», клали ее в тарелку с водой и ждали, когда она разбухнет и станет больше. Тогда только начинали есть...
В 1937 году Румянцевы переехали в Сибирь, в Прокопьевск. «Родственник приехал: там, говорит, рай, поехали жить в Сибирь! Мы приехали: продуктов вдоволь, работа есть. И правда - рай!» Только вот не думал Николай, что через каких-то пять лет придется ему, да всей стране, окунуться в такой ад, что страшнее не бывает. Когда в июне 1941 года он вместе со многими миллионами людей по всей стране услышал известие о войне, то первым и единственным желанием было отправиться на фронт сию секунду. Но он был еще мал, а потому в армию Николая призвали лишь в октябре 1942 года. «Сколько до этого было наших чаяний, несбывшихся надежд о скором конце войны! - вспоминает сейчас фронтовик. - Там, на фронте, отступление за отступлением. Тяжело...»
Часть, куда попал Николай Румянцев, формировалась в Барабинске. Несмотря на то, что война шла далеко за Уралом, быт у новобранцев был устроен совсем по-военному. «Землянки, нары. Каждый день - марш-бросок на лыжах по 10, 15, 30 километров... Телогрейкой укроешься, валенки под голову сунешь - вот и все условия». Даже умываться солдаты бегали к озеру, что находилось неподалеку.
В конце декабря солдаты выехали на фронт. Доехали до Ельца, а через сутки уже вступили в бой. И потом все шли и шли с боями, задержавшись лишь на Курской дуге, где стояли 2 месяца. Там-то и произошел с Николаем случай, когда рожь, хлеб из которой он так любил, буквально спасла ему жизнь - уже во второй раз в жизни.
В часть, где служил Николай, прислали свежую роту. Перед ней была поставлена задача: прорвать оборону противника и попытаться взять хорошо укрепленную высоту. Дали этой роте несколько танков и рано утром те двинулись в бой. Солдаты дрались отчаянно, но силы были неравными, и командование, видя, что сражение проиграно, дало приказ отступать. Но связь с ротой прервалась, и передать приказ отправили Николая Румянцева. «С километр длиной передо мной стояло поле ржи. Колоски высокие, тугие... Я пополз через это поле, а оно разделено было лесополосой, и в ней засели немецкие снайперы. Тишь такая стояла вокруг, ни ветерка! Снайперы увидели, что рожь шевелится, и начали по мне стрельбу. Я только и видел, как свистят и отскакивают от грунта пули и падают на землю посеченные ими колоски...» Но Николай все же переполз поле. Ища пропавшую роту, наткнулся возле подбитого танка на раненого командира капитана Арефьева и отдал приказ отступать. Как полз назад, Николай помнит с трудом: солдатские брюки от постоянного трения с землей продрались в клочья, колени были избиты в кровь, в раны попадала пыль. Хотелось встать и пойти в полный рост, но это была верная смерть. И Николай полз, превозмогая боль. Одно было хорошо: поднялся ветерок, пустив по полю «волны», и немцам было уже сложно определить, где именно ползет человек.
Выслушав доклад Николая о выполнении боевого приказа, командир полка приказал комбату: «Выдать ему новое обмундирование. И наградить!» Так у солдата Николая Румянцева засияла на груди первая награда - медаль «За боевые заслуги».
Как одно из самых страшных событий той войны вспоминается Николаю форсирование Днепра: «Очень жестокие бои были. Потери неимоверные». Николай никогда не видел раньше Днепра. А наутро после очередного боя подошел берегу реки, а вода темная-темная... И пеной прибивает к берегам сгустки крови раненых и убитых солдат.
...А потом, рассказывает Николай Александрович, были еще десятки боев, проходящих с переменным успехом для советских солдат... В одном из них Николай вместе со своим другом подбили немецкий танк. Теперь как память об этом событии красуется на груди у ветерана орден Красной звезды.
В 1944 году Николая отправили учиться на курсы младших лейтенантов 1-го Украинского фронта. Несколько месяцев учебы - и вот лейтенант Николай Румянцев, получивший звание по специальности «командир взвода противотанковой роты», пешком догоняет фронт, который в то время был уже за территорией Польши. «Я останавливался на ночь у поляков. Не стеснялся просить попить-поесть - все-таки воин-освободитель, кто ж такому откажет, - улыбается Николай Александрович. - Поляки жили очень бедно, но никогда не отказывали в приюте, хотя зачастую у них на ужин была одна толченая картошка, без всего...». Командиром Николай пробыл около трех месяцев. «Молодым командиром!» - подчеркивает Румянцев. И тут же рассказывает о том, какие теплые и едва ли не родственные отношения существовали между молодыми бойцами и «стариками» - так они называли сорока-пятидесятилетних воинов: «Был один бой, и ко мне подполз мой боец, в годах уже, и говорит: «Сынок, там наш пулемет в стороне. Немцы его заметят, доберутся вперед нас и по нам же начнут палить... Надо бы пулемет уберечь, сынок...» До сих пор будто слышу его отеческое «сынок...»
...А после были страшнейшие сражения на реке Одер при ее форсировании. Это был март 1945 года. 9 марта Николая тяжело ранило: он получил сквозное пулевое ранение левой части груди, чуть-чуть повыше сердца. Враз ставшего инвалидом Николая увезли в госпиталь в город Харьков, где он и встретил Победу.
«Я думал, вернусь домой, никому не нужным буду, - говорит Николай Александрович, - все-таки такое серьезное ранение. Но в милиции в то время был большой недобор, и я рискнул. К моему удивлению, несмотря на ранение, прошел медкомиссию». С первого и по последний день службы в милиции Николай Александрович трудился в областном УВД. А это - более полувека - 52 года. «Сначала работал в отделе спецпоселений. Мы контролировали ссыльных, среди которых и русские немцы, высланные сюда в годы войны, и кулаки, сосланные еще до нее. Парадокс: в милицию приходили воины, вернувшиеся с войны героями, усыпанные медалями и орденами. А их родители до войны были признаны кулаками, и бывших солдат направляли именно в тот отдел, который следил за поселенцами. Получалось - сын следит за отцом... Парадокс!»
Николай Александрович еще долго рассказывал о службе в милиции. О том, что ему пришлось пережить, можно писать отдельную книгу... «Я считаю, что мне крупно повезло! - сказал он в конце нашего разговора. - Я перенес такую страшную войну, оставшись в живых; я ни разу не опозорил чести офицера здесь, на службе, и я с гордостью встречаю СВОЙ праздник!»
Наталья Денисова
При подготовке материала использованы фрагменты статьи Ф. Кондратьева «Рожь»
Больше материалов о сотрудниках милиции - участниках Великой Отечественной войны можно прочитать в специальном разделе "Солдаты Победы" на сайте ГУ МВД России по Кемеровской области 42.мвд.рф.