Историко-педагогический факультет Костромского пединститута учил многому и многих. Сюда рвались люди честолюбивые, далеко метящие – с дипломом истпеда открывалась сначала комсомольская, а потом и партийная карьера.
Выпускники истпеда становились первыми секретарями райкомов, а иногда обкомов ВЛКСМ, даже в ЦК работали. На факультет поступали и вполне приземлённые, тихие личности, которые хотели всего-навсего снова вернуться в свой городок-посёлок и до конца жизни преподавать историю и обществоведение в средней школе. Как уживались в одной среде обитания эти два типа? Вполне мирно, по-домашнему - недолюбливая друг друга, с вынужденно скрываемым презрением саблезубых к мясо-молочным и завистливым раздражёнием травоядных по отношению к хищникам.
Хорошо учиться успевала почти половина студентов – это было не слишком трудно, если писать конспекты и давать связные ответы на семинарах. Оставалось время на то, что называлось «общественной жизнью» - на подготовку к конкурсу агитбригад и вечерам, посвящённым разного рода праздникам, на занятия в кружках, на факультетскую стенную газету с названием, словно заимствованным у Киплинга, «Вожак». Раз в месяц восемь, а то и десять листов ватмана вывешивали в институтском коридоре – и каждую перемену возле «Вожака» толпились читатели. На моей памяти такой резонанс газеты вызывали только на заре перестройки и гласности; редакция «Вожака» опередила время почти на десять лет. Материалы были разножанровые - интервью, репортажи, обзоры, публицистика, конечно, с поправкой на дозволенность-недозволенность темы.
Сотрудники «комитета глубокого бурения», как называли в ту пору КГБ, проявляли интерес к истпеду, в особенности, к нашему курсу. Мы вели вольные разговоры, рассказывали анекдоты и, что самое опасное, сочиняли разнообразные тесты, прозаические, драматургические и стихотворные. Ещё на первом курсе я написал пьесу «Осколки Российской империи», где под видом белоэмигрантов вывел своих друзей-приятелей. При желании можно было объявить «Осколки…» антисоветчиной – как, впрочем, практически всё, не совпадавшее с официальным мифом о революции и гражданской войне. К слову сказать, студенты-историки любили придумывать альтернативные версии истории. Один наш однокурсник написал юмористический роман, по стилю напоминавший и книги Ильфа-Петрова, и рассказы Бабеля. Роман назывался «Белая гвардия» (ещё один филологический привет), ходил по рукам, ходил-ходил и дошёл до Андрея, который сам ничего не писал, но взялся проиллюстрировать чужое сочинение.
На каникулах Андрей устроился поработать в пионерский лагерь, где старшим вожатым был студент истпеда, учившийся на курс старше нас, назовём его К. За двадцать дней смены они сдружились. Однажды Андрей случайно вспомнил про «Белую гвардию», К. заинтересовался и попросил почитать.
Прошло немного времени, Андрей попросил К. вернуть роман и рисунки к нему. К. пригласил дружбана в гости: «Заодно и бумажки свои заберёшь».
Угостившись водкой и жареными грибами, Андрей отправился домой. На улице его остановил милицейский патруль.
«Тут неподалёку произошло изнасилование, преступник был в белых туфлях, как у вас. Пройдёмте на опознание». Никакой жертвы насилия в отделении милиции – и живой интерес к содержимому дипломата. Андрей на свою беду вспомнил про хельсинские соглашения и права человека. Его били не долго, не оставляя следов, били показательно-поучительно. Откуда эти записи? Откуда рисунки? Кто автор? Какие цели преследовал? Эти вопросы ему задавали уже в жёлтом здании с колонами на улице Симановского, где размещалось УКГБ по Костромской области.
Позднее мы узнали: это называлось «профилактированием». Андрея, а через него и всех нас хотели предостеречь. «Белая гвардия» и рисунки, порочащие героическое прошлое, сгинули в гэбэшных архивах. Мы попрятали-посжигали написанное, но вскоре опять предались пороку сочинительства. В следующем году Генеральным секретарём ЦК КПСС стал руководитель того самого ведомства, которое, помимо разведки-контрразведки, профилактировало идейно шатких граждан. К. после окончания института подался в чекисты, перезагрузившись из внештатников в надёжного кадрового работника.