Моя бабушка, Мария Петровна Киреева, в 1941 году была еще несовершеннолетней, но уже работала на заводе, собиравшем снаряды для фронта. Завод из Калуги эвакуировали в Кировскую область. Когда приехали, увидели свое новое место работы - под открытым небом. Просто стояли станки и все. Голод, холод и отчетливое понимание, что живыми отсюда они домой не вернутся.
Тогда 17-ти летняя Мария и ее подруга решаются на отчаянный шаг - они записываются добровольцами, защищать Ленинград. Для верности, чтобы взяли, Маша говорит, что ей 20 лет.
Немцы довольно быстро и надолго взяли город в кольцо блокады. Линия фронта была настолько близко, что с одной стороны можно было устраивать для другой словесные баталии. Бабушка моя была приписана к линкору "Октябрина".
Война и блокада была долгой и изматывающей. Устали все, немцы тоже. Иногда были временные перемирия, когда на несколько часов, когда на пару дней, бывало, что обстрелы прекращались из-за бессмысленности, пули все равно не долетали. Обе стороны стали беречь снаряды и патроны.
Наступило лето, светило солнце, на реке пели птицы. Моя бабушка в час отдыха решила постирать белье. Немцев было не видно, стрельбы тоже не слышно, а солнце светило так ярко и жизнь казалась вполне мирной.
Бабушка без приключений помылась в реке, постирала гимнастерку, "робу", как она ее называла и разложила ее просушить на траве. Рядом присела сама, потом прилегла и не заметила, как ее сморил от усталости сон на жаре. Из летней дремы бабушку вывели странные звуки "будто лягушки шлепают по воде: "шлеп, шлеп, шлеп".
Когда баба Маша открыла глаза, то увидела, это не лягушки прыгают, это обстрел, а куски снарядов почти что долетают до берега. Еще чуть чуть и достанут до нее. Морячка Маша вскочила на ноги, и тут ее, в подштаниках заметили на другом берегу немцы. Надо сказать, что бабушка была довольно миловидная, беленькая и голубоглазая.
Немцы сразу оживились, стали смеяться, махать руками и кричать: "Катюшья, эй, Катюшьйа, плыви к нам, ком цу анс, шнеллер, шнеллер !" Будущая моя бабушка сразу схватила свою гимнастерку, нырнула в траву и на полусогнутых бодрой рысью побежала от реки.
С тех пор, больше она в реке гимнастерку не стирала. Во время прорыва блокады, по словам бабушки, одновременный гул из всех орудий стоял ужасный, "шороху фашистам дали хорошо". Но было не слышно, что говорит рядом другой человек.
После снятия блокады и до конца войны бабушка служила на флоте. В 1945 году, вскоре после Дня Победы, на танцплощадке ее пригласил на танец бравый морячок, мой дед, Михаил. Хотя голеностоп у него был прострелен, до войны дед пел и танцевал в ансамбле. Из-за ранения в 1943 году, на простреленных ногах "яблочко" он уже исполнить не мог, но танцевать дед Миша любил и здорово это у него получалось.
Вечная память вам и Царствие Небесное, Мария и Михаил...
На фото Мария Петровна. Из семейного архива автора.