Ранее: Как счастье и горе рядом ходят.
У Онеги был выпускной в этом году, было торжественное вручение свидетельства об образовании, где присутствовали родители, работники сельсовета и вся администрация совхоза. Сам директор школы вручал каждому выпускнику и выпускнице свидетельства и поздравлял с окончанием восьми классов.
На выпускной я не стала шить Онеге новое платье, она сама пожелала одеть моё платье, которое я шила и вышивала еще в Тахиаташе. Оно ей даже было немного узковато, хотя я одевала его уже будучи мамой троих детей как раз в год знакомства с Володей, но до него.
В районе решили, что весь выпускной класс должен перевестись в школу-интернат в другую деревню, так как в нашей деревне была только восьмилетняя школа, но я воспротивилась этому и сказала, что лучше пусть она останется без среднего образования, чем в интернат. Никто не смог меня уговорить, уговаривали со школы, приезжали и из райОНО, но бесполезно. Я стояла на своём.
Просто я знала свою Онегу, она ведомая, а там подружки, если бы с нею была Таня, то я бы еще подумала, но одну – никак. Причина была банальная, дети там пили. Может и не всегда, но мне было достаточно несколько раз слышать от возвращающихся на выходные детей, как они бахвалятся в автобусе своими пьянками и похождениями после них, что мальчики, что девочки.
Оттого и стояла на своём до последнего. Директор школы тогда добился, чтобы в школе открыли вечернюю школу, а на это время Онегу устроили на работу в столовую, где она помогала повару и готовить, и убирать.
С началом учебного года она стала ходить на вечерние занятия, там набралось еще другие ученики, которые в своё время тоже не пошли учиться дальше. Меня это устроило. Таня еще училась в седьмом классе.
Как-то она попросила помочь написать ей сочинение на тему реки, и я ей написала его полностью, просила только добавить и от себя что-то и своё виденье, но она отдала его так, просто переписав. Учителя были в восторге и спрашивали Таню сама ли она написала, а та не соврала, сказала, что это я. Но ей всё равно поставили хорошую оценку.
Потом Таня писала все сочинения сама, уже не боялась писать то, что сама думает и как ей всё видится и давала мне на оценку, а только потом несла в школу. На этой почве мы с нею еще более сблизились, так она всегда уступала Онеге, как старшей, а сейчас была ближе ко мне.
Мы с нею стали мечтать о собственном доме, а Онега нам говорила, что мечтайте, мечтайте. Мы с Таней рисовали план будущего дома, а Онега говорила: - «Мечтайте.». Мы с Таней говорили о том какие-бы домашние мастерские хотели бы видеть, а Онега говорила нам: - «Мечтайте.». Да, мы с Таней мечтали.
Нам хотелось иметь небольшой дом, но с разными спальными комнатами, хорошей кухней и библиотекой, иметь при доме настоящую швейную и столярную мастерские. Мы о многом мечтали, мечтали иметь двор, где хорошие сараи для птицы и другой живности, где на чердаках можно хранить корм для них, сушить лекарственные травы, какой бы сад посадили и что выращивали бы на огороде, да и о многом.
Даже понимая, что у меня жизни с Володей уже не будет, мы все же уединялись с Таней и рисовали что-то на больших листах, представляя деревенскую жизнь. Онега подсмеивалась над нами и всё старалась спустить нас с небес. Просто ей это всё было не интересно, она рвалась уже в другую взрослую жизнь, но я считала это преждевременным и берегла её, как могла.
В соседней деревне одна семья хоронила уже третью дочь, вторую раньше, тоже при нас. Девочки уезжали учиться в город, подальше от отца-самодура, который, отпуская их на учебу, всегда говорил, чтобы в подоле не понесли, иначе на одну ногу встанет, а вторую выдернет.
Девочки надеялись выйти замуж, чтобы не возвращаться домой и устроить свою жизнь, уже вне дома, но молодые, неопытные, наивные девочки из деревни становились жертвами любителей клубнички, а потом забеременев, и не встретив от своих партнеров обещания жениться, оставшись наедине со своей бедой и страхом перед отцом-самодуром, бросались с верхних этажей недостроенных домов. Все три, как под копирку.
Тогда я сказала своим девочкам, чтобы никогда, никогда не думали, что я от них откажусь и, если что случится с ними, если будут беременны, а он не захочет признавать ребенка, то они всегда должны знать, что есть дом, где им и их ребенку всегда будут рады. Что не страшно иметь ребенка, а страшно потерять жизнь или не рожать после абортов. Меня услышали, тем более они тоже сильно переживали за тех девочек.
Я верила своим девочкам, и они оправдали мои надежды. У них никогда не было страха передо мной, они всегда были защищены и знали, что у них есть дом, где их любят и ждут.
Следом: Как Полину встретили.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи " История знакомства моих родителей ". Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.