О том как и почему я попал из Дагестана в Бауманский университет, (а тогда в Московское высшее техническое училище им. Н. Э. Баумана) Вы можете прочитать здесь, а я, с Вашего позволения продолжу вспоминать о студенческих годах
Поступив на факультет, который назывался сокращенно Эр Тэ, я совсем не разбирался в этой самой РТ, и был уверен, что эта аббревиатура означает РадиоТехника. А радиотехники я боялся ещё больше, чем английского языка.
И поэтому на последний день августовского приёма записался на личный приём к директору института, чтобы просить перевести меня на факультет с аббревиатурой АЗ.
Войдя в приёмную перед его кабинетом, я смутился и оробел. В приёмной как на Военном Совете при Генштабе Министра обороны сидели и “парились,” истекая потом, человек 9-10 генералов и адмиралов, и человек 8-10 каких то “больших начальников” перед каждым из которых мелким бесом вертелись молодые и не очень… то ли референты, то ли помощники.
Окна были настежь, но всё равно в приемной было душно и жарко, и сесть было негде. Я выскочил в коридор и заглянул в приемную через пол-часа. Картина почти не изменилась: те же люди потели и пыхтели на тех же местах. Я снова вышел в коридор, погулял, постоял под дверью (никто не входил и не выходил)...
Когда я заглянул в третий раз. секретарь директора поманила меня рукой и когда я подошёл, она притянув меня к себе тихим шёпотом спросила зачем я пришел и чего хочу. Я также шёпотом попытался ей ответить, но она резко встала и буквально выволокла меня из приёмной. Отведя меня к дальнему окну в конце коридора, выслушала меня и сказала примерно так:
“ты дурак трижды,
во-первых РТ это не Радиотехника а “Реактивная Техника” .
Во- вторых, все сидящие в приёмной сидят с одной целью: уговорить Директора перевести их сыночка или племянничка, не добравших всего ОДИН БАЛЛ до 25, перевести со всех других факультетов на РТ, но сидят они напрасно, потому, что Директор уже в прошлый день приёма, по звонкам “сверху” уже принял (перевёл) на РТ 4 или 5 человек лишних, в расчёте на то, что после первой сессии 5-6 человек с меньшими баллами в сессии переведут на другие факультеты.
А в-третьих потому, что если ты подойдешь к любому из сидящих в приемной и предложишь им свое место, они согласятся весь год или даже все 5 лет платить тебе стипендию. Я был так потрясен сказанным этой пожилой женщиной, так растерялся, что забыл даже сказать “спасибо” и стоял как столб, а она быстро вернулась на рабочее место. Я не знал, что делать. "
После этого объяснения я, кажется, понял что РТ - это “здорово” (“круто” тогда ещё не говорили).
Посоветоваться не с кем. спросить некого. я прослонялся до вечера по городу, а вечером позвонил домой и сообщил что автостроителем мне не быть, зато я поступил на РТ и это не радиотехника.
Через пару дней 1-ого сентября Бауманка смутила меня ещё раз. В 10.00 в Большой Аудитории в Главном корпусе (нового корпуса ещё или не было или он только закладывался) кто-то из профессоров института читал первую в моей жизни лекцию. Лектор стоял на трибуне, громадная трибуна располагалась в центре сцены, а на фронтоне сцены крупными вырезанными из дерева “золотыми буквами” был написан знаменитый лозунг Сталина: “КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЁ” А когда к середине лекции я, утомленный её занудством, опустил глаза на столешницу парты я с удивлением прочитал вырезанные строгим чертежным шрифтом слова “Студент, помни, грамм здоровья -- дороже тонны знания”.
Остальные занятия этого дня были интереснее, но не более понятные. Учиться мне было трудно чувствовалась разница уровней подготовки в столице и на периферии. А во-вторых, я оказался избалованным “маменькиным сынком”. До этого я никогда не жил самостоятельно и навалившиеся проблемы питания, чистых сорочек, белья и носок оказались очень тяжёлыми. Но я бился из всех сил и зимнюю сессию сдал без троек и досрочно, за что меня на первые зимние каникулы отпустили на неделю домой. Дома я “отпустился” и после каникул мне стало ещё труднее.
А у Степана дела пошли ещё хуже: у него оказался абсолютный музыкальный слух. Он стал завсегдатаем и пленником Большого театра. Прослушав оперу один раз, он на следующий день почти всю оперу напевал и насвистывал по памяти. Два-три раза он затащил в Большой и меня, но я был настолько бездарен, в музыке, что не получил почти никакого удовольствия. Правда. я повадился ходить в драматические театры: полюбил Малый, МХАТ, не понимал театра сатиры и не всегда понимал спектакли в Вахтанговском, за что бывал жестоко наказан соседом по комнате пятикурсником Корниловичем (по кличке “БЭБИ”).
Верзила под два метра ростом, на занятия он практически не ходил, т.к. прогуляв всю ночь, он весь день спал в пустой комнате общежития. Отлично писал картины маслом и тайно - числился любовником “восходящей звезды” театра Вахтангова-Борисовой. Но при этом учиться Бэби умудрялся вполне прилично.
А Степана “Большой” чуть не погубил, позже он неудачно женился на москвичке, злоупотреблвшей наркотиками. Вскоре у них родилась дочь, учиться стало ещё сложнее, закончил он Бауманку лет за 6 или 7 и был направлен на работу в Арзамас. Тогда это был супер.закрытый город и наша связь со Степаном прервалась окончательно.