Зверочеловек и люди-овощи
У молодых относительно много энергии. И хорошо выраженные, ещё не подавленные инстинкты – ещё не столкнувшиеся с негативом при реализации, не подавленные дрессировкой. Много энергии плюс инстинкты и задают их поведение, а поскольку инстинкты все обезьяньи – то и поведение получается соответствующим.
Реальная активность рефлексоида начинает проявляться с момента полового созревания. К этому моменту у него начинают выражаться территориальный инстинкт (общий), инстинкт сбивания в стаи (стаи молодых самцов у многих животных), инстинкт демонстрации своего «я» родителям и окружающим (уход молодых бабуинов из родительской группы). Вбросы гормонов приводят к росту агрессии. Молодых особей ни у одного вида не признают за равных, и потому эти особи начинают проводить демонстрации с целью подавить окружающих.
Все статьи цикла можно загрузить здесь.
Количество гормонов в крови может быть настолько велико, что даже логики в подростковом возрасте могут начать себя вести как рефлексоиды. Самоконтроль балансирует на грани, а гормональное управление поведением подавляет культурное управление.
Поведение рефлексоидов в человеческом обществе больше напоминает поведение бабуинов, чем шимпанзе. Чем моложе человек – тем в нём во всем больше бабуина. Демонстрация чаще всего сводится к шуму; самый шумный – значит самый сильный. Для бабуинов это справедливо, поскольку связано с размером грудной клетки и вообще с размерами. Тем более для бабуинов это биологически эффективно, что позволяет избежать травм во время смены доминанта, в отличие от шимпанзе, где эти смены могут заканчиваться увечьями и убийствами. Если один человек сталкивается с группой самцов-павианов – главное перекричать вожака, тогда павианы признают свое поражение. Если не получится – павианы могут и порвать. С людьми-рефлексоидами ситуация часто совершенно аналогичная. Демонстрация используется и при внешних угрозах – если гепард приценится утащить детеныша, вся стая начинает создавать дикий шум. С гепардом номер проходит. Реакция людей с рефлексивным восприятием точно такая же. Но, к примеру, вражеский самолет шумом не отогнать, но люди хотя это и знают, но эту информацию не используют.
В литературе чаще всего встречаются два вида рефлексоида: более популярный человек-овощ и менее известный зверочеловек. Зверочеловек агрессивен вплоть до опасности, человек-овощ как правило совершенно индифферентен к окружающему миру. Зверочеловек в большинстве случаев молод, человек-овощ – обычно в годах. Легко выводится, что человек-овощ – это постаревший зверочеловек. Нужно добавить, что человек-овощ – это не зверочеловек, добившийся каких-то жизненных результатов, это самостоятельно, с возрастом успокоившийся зверочеловек. Единственное, что серьезно меняется со временем – это количество гормонов в крови. Выходит, что поведение рефлексоида определяется внутренним гормональным состоянием.
Рефлексоиды сводят мир к одномерным схемам – но если сначала это понты, то потом – денежный эквивалент.
В сложной современной жизни люди поочередно оказываются в позициях доминантной и претендентной. Их поведение просто: если они видят слабость доминанта (не обязательно эта слабость присутствует на самом деле) – они устраивают провокацию, они так или иначе нападают, они проявляют агрессию – с большим шумом. Если они видят слабость не доминанта – они обычно не реагируют. (Речь идёт о поведении в достаточном пространстве, а не в клетке). Если кто-то считает себя доминантом (опять-таки не обязательно так есть на самом деле) – он проводит демонстрации, периодически, но без большого шума, изредка порыкивая на претендентов, утверждая свое господство. Зверочеловек – это больше претендент. Человек-овощ – это больше доминант. Доминировать ему в общем не над кем, но спокойствие доминанта в нём есть; и оно переходит в лень.
Они рождаются, растут в грязи, в двенадцать лет начинают работать, переживают короткий период физического расцвета и сексуальности, в двадцать лет женятся, в тридцать уже немолоды, к шестидесяти обычно умирают. Тяжелый физический труд, заботы о доме и детях, мелкие свары с соседями, кино, футбол, пиво и, главное, азартные игры – вот и все, что вмещается в их кругозор. Управлять ими несложно. (с) Оруэлл.
Гормональное состояние может меняться очень быстро в зависимости от визуальной информации, воспринимаемой человеком. На примере собаки: вижу хозяина – возникает состояние радости. Образ – гормональный вброс – действие. Потому и рефлексоид. Вижу чужого – возникает состояние агрессии. Состояние именно возникает. Потому это и называется рефлексом. Рефлексоиды с большим трудом управляют собственным состоянием, и то как правило после обучения. Рефлексоиды управляются гормональным фоном изнутри и аудиовизуальной информацией снаружи. Рефлексы включаются сами, и чувства – радости или агрессии – также возникают сами.
У молодых энергии много. У рефлексоидов, если рассматривать весь их жизненный путь – мало. В сумме получается, что на самом деле энергии мало, хватает очень ненадолго. Но возможно поэтому и происходит очень мощный выброс энергии за короткую молодость. Это шанс успеть в жизни получить всё по-максимуму, пока энергия ещё есть.
У рефлексоидов, как у собак, есть категории «чужое» и «страшное». «Непонятное» находится между «чужое» и «страшное». Оно не понятно, потому что оно толи чужое, толи страшное. Как рефлексоид видит то, что вне его уровня понимания, например, великое или относящееся в вере? Он видит это как «чужое» и / или «страшное».
«Непонятное» нужно изучить. Для этого используется та же собачья тактика. Намечается путь отхода, а затем проявляется агрессия. И дальше, если оно «страшное» - отступать, а если «нестрашное» - подавлять агрессией.
Высокие энергии молодых организмов находят вход в построениях сложных иерархий, часто (но не всегда) ненужных и избыточных. Энергия структурирует. Молодые рефлексоиды очень серьезно относятся к демонстрации структурирования через одежду, фигуру и поведение. Немолодые рефлексоиды к одежде в общем равнодушны, как к подобным атрибутам, демонстрирующим структуры. «Выпендриваться против всех» с возрастом сменяется на «плевать на всех».
Сначала у зверочеловека есть биологические ранговые понты: обычная животная программа завышения своих параметров, вроде самоувеличения за счет поднятия шерсти. Потом – уже у человекоовоща – эта программа проходит, но остается выработанное рефлексоидное поведение-реакция: понты как психоз. То есть понты бессмысленные и слабоадекватные.
Зверочеловек запоминает ситуации. Когда человекоовощ сталкивается с такими ситуациями, в нем может снова включиться зверочеловек в качестве реакции. Это включение непродолжительно, и сама возможность так включаться зависит от гормонального состояния, которое может изменяться алкоголем и другими средствами.
...большинству не доступно никакое усилие, кроме вынужденной реакции на внешнюю необходимость. (с) Хосе Ортега-и-Гассет.
Когда у человека мало энергии, этой энергии не хватает на жизнь непосредственно. В молодости – да, хватает, чуть дальше – уже нет. А инстинкты остаются. Поэтому человек начинает искать какие-то облегченные варианты жизни, жизнезаменители. Самые популярные среди них – компьютерные игры и сериалы. В общем он отходит от непосредственного проживания, оттесняя его в свое представление проживания. Политики это тоже касается, как и всего прочего. Не в силах быть действующим лицом, человек становится зрителем. Иначе говоря – воспринимает всё происходящее отстраненно, как зритель. За исключением нескольких шаблонных, жестко прописанных с детства ситуаций.
Ученые нашли в мозге крысы «центр удовольствия» и вмонтировали туда электрод. При нажатии на кнопку крыса получала удовольствие. После этого крысе показали, как нажимать на кнопку. Крыса жала на кнопку, пока не сдохла. Такое удовольствие, за которое нужно платить.
Рефлекоиды потребляют образы, большая часть которых находится в головах рефлексоидов, образы, которые как-то совпали с нажиманием на кнопку удовольствия, и случайно возникла связь. Рефлексоиды ищут ту самую кнопку удовольствия, точнее, ассоциации, с ней связанные, и тем нажимающие эту кнопку.
«Всё, что раньшепереживалось непосредственно, отныне оттеснено в представление» (с) Ги Дебор.
Основной рефлексоидной массе не просто не интересна политика. Политика – это мелочи. Этой массе не интересна реальность как таковая. Виртуальный мир для рефлексоида выступает и в качестве защитной оболочки. А помогает им в этом то, что рефлексоиды плохо отличают виртуальные миры от реального. И вообще плохо выявляют подделки, поскольку у них в массе слабо выражены инстинкты.
Изменение гормонального уровня связано не только с созреванием. В столь же большой степени эти изменения связаны со стрессом. Существует множество факторов, способных вызвать стресс. Основной фактор существует и в природе – это нехватка ресурсов. Причём эта нехватка может быть и реальной, и кажущейся. Молодым людям пространства обычно не хватает. Это усиливает их стайный инстинкт, и это структурирование в иерархию. Это усиливает территориальный инстинкт. Но в стае есть вожак, который как правило в той или иной степени тоже подавляет, что вызывает следующую волну стресса. Стая в стрессовом состоянии может стать агрессивной до такой степени, что будет нападать не только на традиционных противников на своей территории, но и может начать нападения на относительно «чужих» на чужой территории посредством рейдов.
Также поводом для нападения зверочеловека могут служить превосходство социального или интеллектуального ранга. Сам зверочеловек никогда не знает, почему он нападает. Ему можно придумать легенду, которую он заучит. Но нападает он вследствие воздействия гормонального вброса в сумме с внешними факторами. Физические нападения зверолюдей случаются относительно редко. Смысл агрессии – все-таки демонстрация превосходства, а не собственно бой.
Наличие толпы – это тоже стрессирующий фактор через нарушение личного пространства. А стресс как раз и способствует вбросу гормонов. Именно по этой причине толпы молодых людей могут мгновенно приходить в состояние агрессии – достаточно ничтожной или даже мнимой провокации. Например, женский крик вызывает у мужчин вброс гормонов, вызывающих агрессию. Аналогичным свойством обладает громкий голос «чужого». Аналогично действует вид крови. Все это умножается на инстинкт подражания – и неконтролируемый рефлексоидами процесс запускается.
В случаях, если внешний объект агрессии отсутствует или недосягаем, зверолюди выстраивают жесткие иерархии и начинают проявлять агрессию в отношении низкоранговых особей. Это также является типичным поведением большинства млекопитающих – когда межпопуляционная борьба становится невозможной, начинается внутрипопуляционная.
Рефлексоид оперирует не логикой, а заученными решениями-шаблонами. Заученные решения появляются в голове рефлексоида или путем повторов, или путем запечатления-импринтинга. Импринтинг – это глубинная прошивка, находящаяся в области подсознательного; и именно из его глубины она высказывает свои туманные предпочтения.
Откуда у рефлексоидов предпочтения? Это – результаты случайно возникших ассоциаций, когда одно хорошее совпало с другим хорошим. Был в хорошей компании, компания понравилась, впервые услышал музыку, возникла связь удовольствия и музыки, музыка понравилась.
И ещё одна технология – импринтинг. Это свойство системы памяти низшего уровня, тесно связанная с подсознанием и долговременной памятью. Цыпленок всегда следует за первым объектом, который он увидел после рождения. Если цыпленок увидел первым игрушечный паровоз – он будет следовать за этим паровозом вместо курицы. Если цыпленок не видит, как кто-то клюет зерно, он не станет клевать зерно и сдохнет от голода. Чтобы этого не произошло, достаточно постучать по зерну пальцем.
Импринтинг присутствует у всех людей – и у рефлексоидов, и у логиков. Первые игрушки – самые любимые, первая любовь незабываема и т.д. Но импринтинг касается всех человеческих восприятий. В том числе и в сфере восприятия идей.
«Прошить» – значит вписать в память без возможности легкой перезаписи. Сделать это можно двумя способами – постоянным повторением и сильным воздействием. Импринтинг подразумевает именно второе – воздействие. Импринтинг происходит в момент повышенного гормонального фона. Например, именно в это время возникают музыкальные пристрастия, которые не меняются с течением жизни. Импринтинги возникают исключительно в молодом возрасте. Далее гормонального фона для прошивки становится недостаточно.
Почему сталинизм? Потому что импринтинг. Почему гитлеризм? Потому что импринтинг. Увидел человек что-то, что произвело сильно впечатление – «Ах» – и система прошилась на повышенном напряжении. Можно заметить, что в списке импринтингов присутствуют исключительно идеи с высокой энергетикой, «либерализмы» и «социализмы» – редкость. А другие импринты становятся детскими травмами, которые так любят выявлять психоаналитики.
Очень часто рефлексоиды не могут объяснить свои поступки и предпочтения. Потому что решение за них принимал их мозг, проанализировав аналгии и не уведомив об этом самого рефлексоида. Рефлексоид может только начать рационализировать, почему он сделал то, а не иное. Но это только рационализации, причём рационализации того, что сделал «чужой» – их мозг. А их собственный импринтинг находится вне их понимания, как и у большинства людей вообще.
Между зверочеловеком и человеком-овощем нет никаких промежуточных стадий. Так называемый «нормальный мужик» пребывает в своем состоянии только до того, пока его из него не выведут. Дальше снова будет или зверочеловек, или человек-овощ, и снова в зависимости от возраста.