Айлуна не была любимой дочкой. Ее трагедия детства состояла в том, что ее не выбрали. Так бывает, иногда родители отдают предпочтение одному из детей, словно не замечая второго. Это был такой случай. Она прожила невидимкой, рано стала самостоятельной, ушла из родительского дома. Рано начала хорошо зарабатывать, спустя некоторое время купила квартиру. Не везло только в личном.
Раз за разом Айлуна влюблялась в неподходящих людей. Она пугалась настойчивого внимания со стороны мужчин. Если поклонник был галантен и старался окружить ее вниманием, девушка испытывала панику и искала предлог, чтобы слинять. Зато мужчины сдержанные, отстраненные, сосредоточенные на своих проблемах ее привлекали. Все личная жизнь напоминала танец на граблях: то не перезвонил, то врал, то ушел к подруге… Раз за разом ее не выбирали.
Она поздно услышала о потребности в предательстве. Долго не укладывалось в голове: как может кто-то нуждаться в этом? Но, наблюдая за собой в очередной депрессии от того, что очередной избранник вовсе в ней не нуждается, она отказалась от своей категоричности.
Айлуна стала жертвой “позитивного мышления”, когда тяжелые, гнетущие, причиняющие боль мысли не допускаются в сознание. “Предательство” родителей (в кавычках, потому что это субъективное ощущение ребенка) было заметено под ковер, а сверху заставлено жизнеутверждающими лозунгами: они мне доверяли, они знали, что я справлюсь, они помогли мне стать самостоятельной. Благодаря этим шатким конструкциям Айлуна надолго застряла в иллюзии, что ее любили, а все ее детские чаяния были удовлетворены. Тем временем счета на принятие и любовь остались неоплаченными, а уже взрослая женщина раз за разом старалась заставить платить по ним посторонних людей. Причем выбирала лишь тех, кто заплатить не сможет: иначе пришлось бы развенчать родителей. Так и появилась эта болезненная потребность в предательстве. И, надо сказать, желающие сыграть в эту игру всегда находились.