Автор: Сергей Грищенко
В детстве я мечтал, чтобы у меня было шесть пальцев. Шесть на каждой руке. Наверно это потому, что я рос в семье музыкантов, и наличие двенадцатиперстной пары рук, открывало бы мне весьма широкие возможности. Фортепиано или, скажем, флейта. Саксофон или аккордеон. Два лишних пальца стали бы совсем не лишними. Долгое время я не мог определиться, какой именно из пальцев стоило бы продублировать. Помню даже написал эссе на эту тему, где постарался основательно раскрыть преимущества двух указательных. Но одноклассники посмеялись, а миссис Стаут, уперевшись в пол указкой, сказала:
- Томи, ты слишком много времени уделяешь глупостям, и очень скоро, даром потраченное время покажет тебе свой острый нос. Оглянуться не успеешь, как тебе стукнет сорок. И если не возьмёшься за ум, то станешь толстым, глупым, ленивым и совсем никчемным человеком. Ты этого хочешь?
Помню я жутко испугался. Мне даже снилось носатое, уродливое время, которое с ужасным скрипом выбиралось из песочных часов и, разложив мою жизнь на отрезки, пыталось бессовестно сожрать его, посыпав черным перцем. Оно отвратительно чавкало, пережёвывая лучшие годы моей жизни.
Мой папа говорил, что мужчине следует всегда смотреть в лицо своим страхам, и утром следующего дня я отправился к часовщику.
Дядюшка Густав строго меня разглядывал, словно мучительно решал, впускать меня или нет:
- Хочешь украсть часы?
Я немного растерялся:
- Нет, что вы, я совсем…
- Негодник, ты наверняка мечтаешь что-то стащить. Не часы, так деньги. Не деньги, так яблоко. Признавайся!
И я признался:
- Если честно, дядюшка Густав, то я мечтаю о том, чтобы у меня было шесть пальцев на каждой руке. Обычные пять и по дополнительному указательному. А к вам я пришел для того, чтобы задать очень важный вопрос. Скажите, у времени есть нос?
Старый часовщик здорово обрадовался:
- Так это же совсем другой разговор, мой юный друг. Проходи, я угощу тебя мятным чаем. Ты любишь мятный чай?
- Нет.
- А если к такому чаю я подам миндальные пирожные?
- Тогда я скажу, что мятный чай мой любимый.
- Ты умный мальчик. Мальчик с удивительной мечтой и очень сложным вопросом. А ведь я тебя знаю, ты сын пианиста Штейна. Твой отец хороший мужчина, он сдает часы в чистку каждые два месяца. Это очень многое говорит о человеке. У него старый Breguet ручной работы, прекрасная и редкая модель. Сейчас таких уже не делают. Да что там, сейчас в моде заводские штамповки, на кожаном ремешке. Сложнейший механизм, определяющий для человека постоянную величину времени, поставлен на конвейер. А кто будет вкладывать в них душу? Стрелки таких часов отстают на целую жизнь. Жизнь, потраченную впустую. И не думай мне возражать! Люди всегда слишком беспечно относятся к времени. Как часто можно услышать – время терпит, успею, еще не время. Но ведь бывает и наоборот – который час, ах, я не успеваю, подождите, еще минутку, одна секунда и все могло бы быть иначе. Мы, не задумываясь играем со временем, распоряжаемся, не имея над ним законной власти, а упустив что-то, бессмысленно пытаемся повернуть время вспять переводя стрелки часов назад. Разве нет?
Откровенно говоря, я не знал, что ему ответить, и решил, что подойдет что-то нейтральное:
- Пожалуй.
Старик улыбнулся:
- Я совсем не даю тебе говорить, правда? Ты играешь в шахматы?
- Нет.
- Жаль, очень жаль. А в кости на шесть кубиков? Может быть в лото?
Я обрадовался:
- Да, в лото играю, по субботам мы иногда…
Часовщик меня перебил:
- Не люблю лото, пустая трата времени.
Он некоторое время молчал, глядя себе в чашку, и я подумал, что теперь моя очередь говорить:
- Миссис Стаут тоже мне говорит, что я даром трачу время, и слишком много мечтаю. И что однажды, оно покажет мне свой острый нос.
Густав, словно вспомнив что-то не слишком приятное, вздохнул, но через секунду улыбнулся:
- Не слушай эту старую лягушку, малыш. Мечты еще никому не навредили. Но в одном она права, время требует к себе уважения и тратить его попусту – преступление. А знаешь, что это значит?
- Что?
- Тебе следует обязательно заняться делом.
С тех самых пор я стал все чаще захаживать к одинокому часовщику Густаву, и следуя его совету, так и не перестал мечтать. Сейчас, спустя много лет, я все еще очень жалею о том, что у меня не шесть пальцев на каждой руке, ведь пальцы для хорошего часовщика важны не меньше, чем для хорошего музыканта.
