Мой дед Владимир Никифорович не любил рассказывать о войне. Хотя он прошел ее с июня 1941 до мая 1945. Есть фото в семейном альбоме - дата август 1945, место - Венгрия, город Кондорош. На фото молодой дед с боевыми товарищами. На гимнастерке у деда висит медаль. Вообще, наград у него должно быть больше, но не сложились отношения с командиром, и такое бывало - человеческий фактор - и справедливо заслуженные награды обходили рядового Бабкина стороной. Его боевой товарищ, прошедший с ним всю войну, не раз говорил ему: "Володя, мне перед тобой стыдно, воевали вместе, все то же самое делали, но меня наградили, а тебя нет." Но и те медали, которыми дед был награжден, увы, не сохранились. Дед, вернувшись домой, отдал их детям. А те, конечно, потеряли. Дед Володя был просто рад, что вернулся.
А из тех скудных историй, что он рассказывал своим детям, и моей маме в том числе, я знаю только то, что дед воевал и в кавалерии, и в разведку ходил, за языком, по три дня в болоте лежал, чтобы выследить, и Берлин брал. Наверное, много всего было в военной биографии деда. Только вот вспоминать было тяжело. Но одну историю я помню хорошо: дед Володя рассказывал ее в кругу семьи, а мама потом рассказала мне. Причем, эта история была рассказана только тогда, когда дети уже выросли, то есть лет через двадцать после войны. Дед Володя боялся об этом говорить - за такое в те годы можно было и ответить...
Итак, как могу, поведаю ее здесь.
Шел бой. Он шел под перекрестным обстрелом с двух сторон. Молодой мой дед (ему тогда было немногим более 30) перебежками, то и дело приседая, чтобы избежать встречи со свистящими пулями, шел в атаку. Потом наступило затишье. И раздался приказ: расчехлить штыки! Штыковой атаки русских немцы, кстати, очень боялись. Знаменитый афоризм Суворова "пуля - дура, штык - молодец" был актуален и в Красной Армии, особенно в условиях нехватки боеприпасов. Накануне и во время войны выходили пособия по рукопашному бою. И бойцы наши были хорошо натренированы: штык, мгновенная реакция, ярость! В общем, немцы в рукопашных схватках часто проигрывали советским бойцам и старались не допускать врага на это опасное расстояние.
Дед приготовил штык, и пока было затишье, спрятался в окопе - передохнуть перед штыковой атакой. Потом он осторожно высунулся из окопа, и увидел прямо перед собой, на расстоянии вытянутого штыка, немецкую каску, медленно приподнимающуюся из окопа, а за ней и самого немца. Реакция у деда была мгновенная, и через долю секунды острие его штыка уже глядело в грудь немцу.
"Глядим мы друг на друга морда в морду", - вспоминал дед не без юмора. Дальше все произошло очень быстро. Немец задрожал, глаза от страха у него лезли из орбит. Левой трясущейся рукой он стал расстегивать карман своей гимнастерки. Дед не опускал штык и ждал. Немец достал из кармана фотографию. На ней была снята молодая женщина и двое маленьких детей. Для убедительности немец пояснял: "zwei kinder".
Сердце у деда дрогнуло и сжалось в комок: совсем недавно он получил радостное известие от том, что в декабре 1941 года у его жены, моей бабушки, родились близнецы девочки. И машинально он поднял руку и показал трясущемуся от страха врагу два пальца: у меня тоже двое. Словно невидимая нить связала немецкого и русского солдат - жены и дети, которые ждут их дома. И, повинуясь этому мгновенному порыву, дед молча махнул рукой: уходи! Немец, не веря своему счастью, присел, потом подпрыгнул и скачками убежал.
Дед долго не мог никому рассказать эту историю. На войне, понятное дело, нельзя было - могли донести: как так, отпустил врага, предатель. Последствия могли быть очень серьезными. Да и сам дед относился к этому происшествию неоднозначно. С одной стороны, он переживал, что отпустил врага, считал это неправильным. А с другой стороны рассуждал так, что наверное, не все же немцы были фашистами. В любом случае, в тот страшный миг дед мой пожалел врага. Кстати говоря, на войне дед не трусил, и стрелял во время боя , и руки или ноги из окопов не высовывал, чтоб легко ранили и в лазарет отправили. А про бойцов, которые так делали, отзывался, что они "паскуды" и говорил, что, понятное дело, жить хочется, но вот так делать нельзя.
Дед Володя прошел всю войну. Был и кавалеристом, и разведчиком, и пехотинцем. Части расформировывали, так как мало оставалось бойцов. Но дед уцелел, даже ни разу не был ранен. Один раз под ним ранило лошадь. Пули попали по касательной, перебили поводья в руках у деда и задели лошадиную шею. Дед вспоминал, как он держал "постромки" в руках и смотрел, как по шее лошади стекает кровь. Но вот такой он везунчик был, в рубашке родился. Или его очень сильно ждали - моя бабушка и первые две дочки - белобрысые двойняшки, мои тетушки.
Сверкают всполохи зарниц
В последнем яростном бою.
Тебе конец, малютка Фриц,
Мой штык направлен в грудь твою.
Молись, фашист, и хенде хох ,
На чудеса не уповай,
Быть может, твой немецкий бог
Тебя возьмёт с собою в рай.
Не знаю жалости к врагам,
Убью тебя наверняка,
Но лезет в форменный карман
Твоя дрожащая рука.
Убить врага! И поскорей!
Ну что же медлишь ты, солдат?
Но на меня глаза детей
С измятой карточки глядят.
И дрогнул штык в моей руке,
Я жизнь на жизнь готов менять.
В родном сибирском городке
Два моих сына ждут меня.
Средь боя, в мертвой тишине
Навечно этот миг застыл.
Что ж, на войне как на войне.
Я не убил. Я пощадил.
