Полк, в который мы попали, был гвардейский. «Нормандия — Неман». Тот самый. В этом полку начали воевать французы во время ВОВ. Нашему поколению о нём было известно кое-что из советских художественных фильмов. И вот мы в этом прославленном гвардейском полку.
Поначалу мы забывали обращаться к военнослужащим с приставкой «гвардии» к воинскому званию, но нас обязательно поправляли. С разной интонацией. Иногда обидной. Я сразу заметил, что личный состав гордится историей части и своим гвардейством. Через какое-то время и нас произвели в гвардейцы. Рядом с «ромбиком» появился гвардейский знак.
Отчётливо помню о начале службы только момент представления полку. Мне кажется, это совпало с началом учебного года. Поскольку зачитывали приказ о новом боевом расчёте. Я уже знал в какую эскадрилью нас определили, а потому во все глаза смотрел на офицеров, которые начали выходить и становиться лицом к строю. Хотелось запомнить побольше фамилий в лицах. Строй плавно перетекал с одной стороны плаца на другую. И вскоре я единственный из лётчиков остался на этой стороне в группе техников. Мне стало неуютно.
Начальник штаба, наконец, назвал и мою фамилию, я вышел из строя и стал на своё постоянное место в строю эскадрильи. Первый раз на меня смотрело столько глаз. Это было непривычно, покраснел. Потом назвали фамилию техника. По небольшому шуму в строю, переглядыванию офицеров и ироничным ухмылкам я понял, что мне досталась в подчинение известная личность. Я поймал на себе даже сочувственные взгляды. Гвардии старший лейтенант на ходу посмотрел на меня оценивающе и стал за моей спиной. Это был Володя Денисенко. Мой первый техник. А я у него был, возможно, седьмой. Потом к нам присоединился механик самолёта гвардии рядовой Иван Копна. Небольшого роста, скромный деревенский паренёк из Белоруссии. Мои первые подчинённые.
Техник сразу стал тихо бубнить за спиной, разговаривая с соседями, которые начали хихикать. Меня это насторожило. И мешало слушать приказ. Не дисциплинирован. Неудобно было сразу начинать с замечания. Я снова с тоской подумал о своих недостаточных командирских навыках. Наверняка, Витя Черваков, бывший наш командир отделения все четыре училищных года, уже осадил бы старлея. А я опасаюсь. Хотя, должен. Похоже, попьёт моей крови Вова Денисенко.
Комэск мне понравился. Небольшого росточка, плотный, почти круглый, с доброжелательным взглядом и открытым лицом. Начальника из себя не строил. Он им был. Замполит был молодой гвардии капитан. Улыбчивый и весёлый. Нашего училища выпускник, его однокашник был у меня инструктором в Купянске. Замкомэска выглядел потрёпанным жизнью. Гвардии майор был самым старым в звене управления. По виду. Худой, сутулился, а когда-то, наверняка, был высоким и стройным. Остряк и балагур. Самый серьёзный был начальник штаба эскадрильи. Он сурово на нас посматривал. Весь его вид говорил нам, что он нас вы… и высушит. У него не побалуешь. Он был под стать комэске — маленький и полненький. Гвардии лейтенант был качинец, прошлого года выпуска. Их пришло тогда 20 человек. И вот через год он уже на майорской должности. Поначалу мы прониклись таким карьерным ростом. Но с началом полётов быстро поняли причину и строгости гвардии лейтенанта к нам и его должностного роста.
Наши командиры звеньев тоже были молодыми. Один был старше нас года на четыре, два других выглядели посолидней. Мой успел послужить за границей. Полк вообще был молодёжный. Ведь вместе с нами влились в строй ещё 10 лейтенантов-черниговцев. 40 человек одних лейтенантов. Понятно, что опытные кадры были здесь на вес золота. Отсюда и карьерный рост отдельных товарищей.
Командир полка был видным мужчиной. Высокий, стройный для своего возраста. С аккуратными чёрными усами, что само по себе уже было необычно. Ну, не приветствовались у лётчиков усы. Даже преследовалось их ношение в некоторых полках, как при Петре Первом — бороды. Только что насильно не сбривали. Я - в курсе. Потому, что начал сразу отращивать усы. А они не росли. Начали расти только в том полку, где их на дух не выносил комполка. Отвлёкся. Больная тема.
И выражение лица у командира полка было, как у человека довольного собой, своим положением и уверенного в завтрашнем дне. Согласитесь, что это располагает к себе. Но не исключает жёсткости к разгильдяям. Таков был и комполка легендарной гвардейской авиационной части: по мелочам не разорялся, но если надо было пропесочить подчинённого, то в его приятном баритоне стразу появлялся металл.
Начальник штаба полка был личностью харизматической. Тогда-то я этого слова не знал, а сейчас оно точнее всего отражает характеристику этого человека. Громогласный, весёлый, язвительная улыбка сверкала золотом. Обаятельный человек, любил шутку с солью и перцем. С перцем чили. Хотя, такого перца в Союзе я не знал. Когда он делал какие-то разборы по службе в полку, то строй падал со смеха. И не дай Бог, оказаться в это время перед строем в качестве виновника и повода для разбора! Это всё-равно, что сидеть в кипятке с перцем. И с горчицей. Красное лицо, испарина, а то и слёзы, обеспечены. А полк в это время корчился от смеха до колик. Умел начштаба подпустить сатиры в свои речи. И она была страшнее уставных кар.
Его рокочущий голос заполнял весь двухэтажный штаб. Когда ему надо было вызвать писаря, которые сидели рядом с дежуркой на первом этаже, он кричал из своего кабинета: - Писаря ко мне!
А кабинет его был на втором этаже в противоположном углу длинного здания. И все два этажа его слышали.
Два зама комполка были в тени этих двух людей. Но дело своё знали и качественно его делали. Всё крутилось в полку спокойно, без лишних криков и аврала. Хотя, уверен в этом, вводных всегда хватало. Но их никто не драматизировал до уровня катастрофы. Деловито решали. Такое у меня ощущение осталось.
Замполита полка не помню. Ну и ладно. Это - комплимент такой фигуре.
А самолёты в полку были самой современной модификации. Выглядели брутально, по сравнению с училищными. Это из-за гаргрота, в котором разместили дополнительный топливный бак. И антенны необычные обратили на себя моё внимание. МиГ-21 бисМ в полку был даже с РСБН. Представление о системе ближней навигации мы, конечно, имели, но в училище её не было . Предстояло изучить особенности самолёта, сдать зачёты всякие, в том числе по знанию района полётов и правилам полётов на аэродроме. Нас даже провезли на вертолёте. Я этого не помню, а лётная книжка об этом говорит.
Возможно, ознакомительный облёт на вертушке был необходим, чтобы показать расположение антенн дальней космической связи. Основная масса их кучковалась около гарнизона. Но были и такие, которые стояли отдельно. Один купол белел прямо внутри маршрута полёта по кругу. Над ними категорически запрещалось пролетать. И пугали нас мощным излучением, от которого могли отвалиться мелкие выступающие части мужского тела. За этим убийственным аргументом сразу затушевались другие причины. Типа: «необходимости бесперебойной связи с космическими аппаратами для надёжного управления ими».
Приятным бонусом для меня стало наличие в полку Ути МиГ-15. Оказывается, их тут вовсю эксплуатировали. Для натаскивания в приборных полётах. Знакомый аппарат. Молодая память быстро восстановила действия в особых случаях в полёте. Сдали зачёты и по эксплуатации этого самолёта. Согласно лётной книжки 22 декабря я сделал ознакомительный облёт района полётов именно на утишке. И хорошо запомнил этот день.
В плановой таблице мой вылет был третьим. И на предполётном тренаже мне не удалось посидеть в кабине. Даже заглянуть в неё. Она была прочно оккупирована моими однокашниками. Которые летели до меня. И которые вообще не летали на этом аппарате в училище. Понадеялся заглянуть в кабину между полётами. Но не успел. Кажется, доктор отстранил от полёта лётчика и вместо него надо было лететь мне. Быстро к самолёту. Бегу. Инструктор уже там. С ужасом понимаю, что от неожиданности у меня вылетела из головы последовательность действий при запуске. А точне, она туда не успела влететь. Ведь я собирался посидеть в кабине и всё потрогать руками.
Надо включить пять АЗС, а я их даже не увидел. Помню только «Аккумулятор, Генератор, Запуск ПТО». А потом насосы топливные. А какие? Сажусь в кабину. Инструктор торопит. Ну, всё! Влип. Какая стыдоба… А зачёт сдал.
Ставлю палец на АЗС «Аккумулятор». Начинать с него надо. Щёлкаю в тоскливой безнадёге, представляя реакцию начальника на мою просьбу подсказать в запуске. А инструктором был кто-то из замов комполка. С первого вылета так опростоволоситься перед управлением полка. Конец карьере...
Но мышечная память сработала безупречно. Правая рука сама безошибочно и быстро включила нужные рычажки. Я обалдело посмотрел на пять включенных АЗС и почувствовал, что левая рука ловко нырнула между креслом и бортом, точно легла на стоп-кран топливной системы.
И сразу всё вспомнилось. Какое счастье!
Полк мне понравился. Это была удача — попасть в такой полк. Я сразу ощутил разницу отношения к нам, лейтенантам, по сравнению с отношением в учебном полку к нам, курсантам. Моральный прессинг ослабел на процентов 70. А может и больше. Но остался. От полётов-то могли отстранить. И отстраняли. Были у меня такие моменты.
Никто нас уже не спишет.
И не уволит.