К празднику великой победы не помешало бы вспомнить о подвиге того поколения. Поколения, которое мы потеряли и вместе с тем приобрели. Приобрели также печальный опыт, но этот опыт нельзя забывать, чтобы никогда не допустить повторения войны!
- Вы не имеете права нам отказывать! – горячилась Галя в кабинете руководителя.
Уже пожилой, умудренный опытом мужчина с жалостью смотрел на троих совсем юных девушек. Сотрудницы ТЭЦ Галя, Нина и Люда требовали от него увольнения с работы, чтобы уйти добровольцами на фронт.
- Иван Семенович, мы же не тунеядцы какие. Мы Родину защищать хотим, - убеждала Нина.
Иван Семенович и сам когда-то был молод. Он еще помнил годы Первой мировой, тогда он тоже рвался на фронт. Но чего он там только ни насмотрелся. Столько горя и бед может принести человечеству только война. И если долг мужчины – защищать Родину, то долг женщины – быть в тылу и помогать Родине там.
Эти юные самоотверженные девчонки не понимали ужасов на передовой. Не место там им! И пользы от них там будет мало. Иван Семенович об этом так прямо и заявил:
- Какой там от вас толк? Никакого! Стрелять не умеете, драться тоже. Подготовки нет.
- Раненых спасать будем, - сказала Люда.
Иван Семенович замолчал. Казалось, согласился с ее позицией. Но он искал другие аргументы.
- Вот вы все в добровольцы пойдете, - наконец, сказала он. – А кто в тылу работать будет? Старики и дети? От них такой же толк, как и от вас на поле боя. Извольте заниматься тем, что хорошо получается!
Но девушки не унимались. Зашумели. Иван Семенович воздел руки к потолку, словно призывал на помощь Господа. Но, как многие советские люди, религиозен не был, а жест вырвался случайно.
Он сел на стул, опер голову на руку и грустно продолжил:
- А близких вам не жалко, что тут остаются? Себя в огонь бросаете, так хоть родню пожалейте.
- Их и жалеем, Иван Семенович. Мои-то все под Киевом, я одна тут, - сказала Галя. – Дальний Восток покорять приехала. Вот только подруги тут – единственные близкие.
- И мои на западе все, - вздохнула Люда. – Я же тоже тут одна, по распределению попала.
Иван Семенович перевел взгляд на Нину. Она опустила глаза, но ответила:
- А мои ж тут. Да вы сами всех их знаете. Отец еще в 30е всю семью сюда перевез.
- В общем, до завтра подумайте, - решил руководитель.
И девицы ушли.
«А ведь он прав», - тем вечером решила Нина. Зачем ехать воевать там, когда ты также нужен здесь. Крепкий тыл не менее важен для нашей армии. А семья? Отец с матерью? Сестры? Племянники? Нет, будь она парнем, то без сомнений поспешила бы на фронт. Но что может на поле боя невысокая хрупкая девушка.
«Тут я могу работать две смены подряд. Я выносливая, - подумала Нина. – Работа моя монотонная, жутко нудная, но не опасная. И эта работа нужна! Нужнее, чем бессмысленная гибель».
Утром подруги встретились снова. Нина обратила внимание, что и Галя, и Люда подавлены, даже словно стали старше. Она поделилась своими соображениями.
- Иван Семенович прав, - заключила она. – Безответственно губить себя. Родине сейчас нужен каждый.
- А я решила, что еду, - сказала Галя. – Немцы оккупировали Киев, значит мое село точно не пощадили. Я не хочу жить в неведение и все время думать, что с родными стало. Живы ли? В плену? Я поеду. И буду воевать!
Нина перевела взгляд на другую подругу.
- Я тоже решила ехать, - ответила Люда. – До нашего города фронт не добрался. Но они уже близко. Здесь я вряд ли смогу помочь больше, чем там.
Нина хотела отметить, что и там Людмила вряд ли остановит армию Гитлера, но промолчала. Люде трудно будет тут «бездействовать», когда около ее родного дома напирает враг.
Иван Семенович больше не стал уговаривать девиц. В сущности, он понял их настрой. Радовало, что хоть Нина его услышала и передумала.
***
На вокзале простились без слез. Молодость – это всегда оптимизм, надежда на лучшее, стремление к справедливости любой ценой. Девушки даже улыбались, приободряли друг друга.
- Обязательно пишите! – прокричала Нина, когда поезд уже тронулся.
«Конечно! Сразу, как доберемся!» - донес ветер ответы подруг.
Вестей долго не было. Неудивительно, добирались поездом, а это не быстро.
От Гали пришло лишь одно письмо, самое первое. Она была определена непосредственно на фронт, в гущу боевых действий. Скорее всего, Галя сама стремилась туда, требовала. Но это письмо было единственным. О дальнейшей ее судьбе Нине так и не стало известно.
Люда же сначала добралась до родного городка, но там узнала, что мать и младших брата и сестру эвакуировали. Ей повезло встретиться с отцом. В силу возраста он еще не был призван (более старшее поколение призывали позже). Но отец был настроен непреклонно – отстаивать свой дом до последней капли крови.
Люда осталась с ним. То, что мать и младшие дети в безопасности, принесло ей спокойствие, но не отняло решимости. Она осталась вместе с отцом с твердым намерением остановить врага.
На поле боя Людмиле, к счастью, побывать не удалось. Наскоро отучившись сестринскому делу, она всю войну проработала в госпитале с ранеными. Люда оказалась прирожденной медсестрой – никаких охов, истерик, обмороков. Она ассистировала хирургу во время сложных операций. Более того – она ассистировала во время операции ее отца. Беднягу ранило так, что у врачей уже не было надежды.
Доктор хотел отстранить Людмилу и взять на эту операцию другую медсестру. Но Люда с той же решимостью, с которой стремилась на фронт, настояла на своем участии и со своей задачей справилась.
Ее отец выжил. А доктор после войны помог талантливой девушке с поступление в мединститут. Людмила выучилась и всю жизнь после войны проработала в больнице в Москве.
С Ниной они связи не теряли, писали письма. Каждая понимала, что в тот момент выбора все они поступили правильно. И хотя Галя пропала, вероятно, погибла еще в начале войны, но и ее выбор был верен. Каждый внес свой вклад в победу.