Вельту забрали из семьи. Мама не была готова к его появлению на свет. Брак ее не сложился, в личной и профессиональной жизни преследовали неудачи. Она пила и срывала злость на сыне. За невинную шалость она могла избить Вельту так, что он терял сознание. После очередного попадания мальчика в больницу органы опеки приняли решение о том, что ему лучше проживать в детском доме.
Однако и в учреждении жизнь не заладилась. Вельта нуждался в любви, воспитатели могли дать только регламентированный уровень заботы. Нарастающее чувство злобы и несправедливости он срывал на беззащитных животных...
Сейчас в моде атеизм или агностицизм. Не принято вещать о Боге, тем более имея в виду современные научные знания. Ведь официальная наука рассматривает вопросы бытия в той плоскости, которая может быть исследована. Тем не менее сталкиваясь с насилием, невозможно обойти законы Бога. Ведь с точки зрения голой науки насилие — это неотъемлемая часть жизни, по крайней мере, в мире животных. Это взгляд на чужое существование, отвергающий в нем присутствие души, субъектность. Рассматривающий его только как источник ресурсов для себя. И это — реальность, обеспечивающая пропитание, продолжение рода, иерархию стаи.
Человек отличается от животного именно своей способностью увидеть душу в другом. К слову, не только в человеке. Но все же важнее именно способность видеть человека в человеке, равного в равном. Этому не учат экономика, правоведение или социология. Этому учат все религии. В этом суть веры в Бога-отца, единственной Скалы на человеческой равнине.
К сожалению, мы живем не в раю. Каждый человек так или иначе сталкивается с насилием. Психологическое, физическое и эмоциональное. Суть его всегда в одном — в отрицание субьектности цели, в отрицании ее права выбора. Насилие невозможно по отношению к тому, в ком видишь душу, образ Бога, брата (или сестру). Поэтому тот, кто проявил насилие в той или иной форме, будь то применение силы или просто оскорбительная речь, не обладает той зрячестью, которая присуща духовности.
Цель насилия (намеренно не пишу “жертва”, поскольку быть жертвой — это выбор, и не пишу “объект”, поскольку любой человек — личность, субъект, даже если он стал участником этой ситуации невольно) оказывается в новой для себя психологической реальности. Принять эту реальность, прожить ее и остаться человеком — на это требуется неимоверный ресурс духовности, и не у всех он есть. Именно поэтому насилие над детьми — за гранью. Взрослый, сформировавший свои опоры, может выйти из травмирующей ситуации, еще более укрепив свой психологический “скелет”. Ребенок чаще ломается.
Инфантильная личность страдает от насилия намного сильнее и дольше. Это весьма болезненный процесс. Случается, что прожив в течение какого-то времени в обстановке насилия, ребенок продолжает страдать на протяжении многих лет. Душевные переломы срастаются тяжело и долго, могут ныть на погоду. Любая помощь извне может как помочь, так и навредить, поскольку действительно хороших душевных травматологов мало. Попав в травму, инфант долго не может найти свое место на человеческой равнине. Он теряет из виду Скалу, и окружающий люди, которые всегда несовершенны, создают ощущение рельефа там, где его быть не должно: кто-то повыше, кто-то пониже. Инфант сам становится источником насилия, все больше искажая рельеф вокруг. А новыми целями становятся окружающие или он сам.
Остановить цепную реакцию может тот, кто видит Скалу. Замереть и не ответить. Не затаить страх или злобу и желание мести. Этот поступок — сродни испытанию, которое прошли святые мученики. Он дает возможность увидеть Бога и тем, кто слеп.