В Новой Третьяковке – выставка Роберта Рафаиловича Фалька (1886–1958).
Столько работ в одном пространстве, кажется, ещё никогда не было. Смотреть живопись вообще труд, а живопись Фалька – особенно. Фальк требует тонкой и точной зрительской работы с цветом, сочетаниями, контрастами, гармонией.
Мы все знаем про Бубновый валет и про парижский период, но когда вы лицом к лицу с картинами, забудьте обо всем. Помните только о цветовой плотности, о композиции, о том, что изображение перед вами — мыслящий ковёр, где всё важно и всё соткано.
Главное, что есть у Фалька — цветовая сложность. Он остается цветным даже в самых разбеленных французских пейзажах.
Цвет к цвету уложен плотно, встык, а внутри пятна цвет вибрирует и достигает предельной силы в рамках выбранной гармонической шкалы. Это касается не только фирменных красных (очень часто парных), но и любых других, даже нейтральных, цветов. Плотность (не путать с яркостью) цвета у Фалька, возможно, наибольшая из всех современников.
Если сравнивать живопись с поэзией, то Фальк сродни поэзии Мандельштама. Но «тень-то, тень всё лиловей. Смычок иль хлыст как спичка тухнет» — из пространства рассматривания нас перекинуло в тотальную метафору, и ваза уже не ваза, а фон такой же персонаж, как персона на портрете.
Встреча с «Красной мебелью» Фалька похожа на встречу с «Танцем» Матисса, в статике не меньше напряжения и выразительности, чем в энергичном движении. Просто другой характер – пылающий, но сдержанный. Просто другие обстоятельства.