Ее прислали в #подарок. Я впервые получил вот так – девицу неопределенного возраста и чувствовал себя круглым идиотом. Привез ее отец. Сказал он мне следующее:
– Ее зовут Салира, она моя дочь, пользуйтесь.
Я ошалело ответил:
– Прости отец, может я что-то не понял. Ты свою малышку мне на удочерение отдал или пристроить куда?
– Просто отдал, что хочешь делай. В семье мне ее держать нельзя, грязной сделали, да и кормить нечем. А ты моему сыну помог. Он выжил, а Салира тебе в подарок.
Отец "маленькой" ушел, несмотря на мои протесты. Я слегка понимал, что вот так сплавить дочку, это дать ей шанс выжить. Здесь, если люди не умирали в "мясорубке войны", их просто добивал голод, особенно детей...
Салира не была ребенком. По местным обычаям она вполне годилась в невесты. Красивая... Очень худенькая, невысокая, рядом с таким как я она казалась хрупким мотыльком. Сожми ладонями - хрусь и нет... Она не боялась меня, смотрела, не отводя жгучих глаз, исподлобья. Жутко так смотрела...
Я велел ей сесть за стол и дал еды, воды... Она отвернула голову, отказываясь. Я решил оставить ее одну, надеялся, что поест. Но нет, к еде она не притронулась. Я принес раскладную кровать, поставил в углу. Сказал, что может ложиться, это ее место, и я ее не трону. Но звать буду СалирЭ, мне так привычнее. Она не легла, а забилась в угол кровати, сжалась в комок и продолжала смотреть на меня практически не мигая.
Под этот змеиный взгляд "подарка" я и уснул. Уснул почему-то совершенно спокойным, почти домашним сном. Никакой опасности от девочки, макушка которой даже не дотягивалась до моей груди, я не испытывал. Проснулся от боли. Зубами она пыталась мне прокусить шею в области кадыка. Отодрал ее от себя. Кажется, выругался "при даме". Она смотрела на меня злобным волчонком, пока я перетаскивал ее "койку" в гардеробную. Пугать мне ее не хотелось тем, что могу "передарить". Желающих было полно. Сказал просто:
– Будешь жить теперь в шкафу, запертая. Буду выпускать, если научишься себя вести правильно. В гардеробную влезли только кровать и небольшой табурет, на котором я оставил еду и воду.
Утром, выпуская ее в туалетную комнату, обнаружил, что она ни к чему не притронулась. Вид у Салирэ был изможденный, глаза ввалились, черты заострились – так бывает перед самой смертью, когда лишнее уходит из человека, обостряя его сущность и внутренний мир. (Кстати, многие становятся красивыми только в момент своей смерти. Значимость будто бы пронизывает облик). Салира была обезвожена и похожа на Аль-Уззу* (предисламскую аравийскую богиню).
Совершенно по непонятной причине, на одной из стен моей комнаты висел странный оттиск с какой-то картины с изображением богини. Именно оттиск, а не репродукция. Каждая её линия как будто была вдавлена в странное полотно из очень толстого материала, издали похожего на тонкий известковый лист. Я невольно (ранее) вглядывался во взгляд Аль-Уззы, который шел изнутри, и был похож на немигающий взгляд змеи.
А вот теперь я получил ее живую, вернее, полуживую. В какой-то момент мне даже показалось, что маленькая Салирэ стала почти прозрачной, и все в ней плыло, как раскаленный мираж в пустыне, и только взгляд немигающих глаз был явью. А потом она упала.
Это был голодный обморок...
Очнулась она у меня на коленях, я вливал в нее сладкий чай. Не успел я отдернуть руку, как она впилась в нее зубами... Я выругался, крепче сжал ее и влил чай насильно. Потом так же насильно скормил суп и закрыл ее в гардеробной. Спал я вновь крепко и по-домашнему - раскрытым, лежа на спине, и почему-то слышал запах сирени.
Дальше ритм моей жизни стал походить на эксперимент безумного зоолога, выкармливающего зверька, которого невозможно было приручить. Я выпускал "подарок" из шкафа, пытался объяснить, что не причиню ей вреда. Потом насильно кормил, поил, получал пару царапин от зубов и ногтей, зверел и отправлял ее обратно в "шкаф". Попытки поговорить ни к чему не приводили. Она замыкалась, ничего о себе не рассказывала, а меня не слушала. Я был ей ненавистен, как символ вражеского мужского мира.
Такое поведение женщин тут считается невозможным. При любом раскладе жизни, в любых условиях, даже если идет война, она должна была подчиняться воле мужчины. Равноправия тут никакого нет, не было и не будет. Малышками девочки перестают быть довольно рано, их просто выдают замуж. Замужество - это довольно тяжкий груз работы по дому, услужение... То, к чему женщины, равно как и мужчины, привыкли в Европе, в России – здесь никогда не случится.
Салирэ была непохожа ни на кого. Она была "подарком в шкаф" – не примерить, не передарить. Такую! из раздражения здесь порвут...
Многие годы у меня была бессонница, если и засыпал, сон был беспокойный, с чередой стылых кошмаров. Почему-то присутствие в моем "шкафу" Салирэ дало мне ощущение покоя. Маленькая смуглянка с немигающими очами, которая желала смерти, а я насильственным путем давал ей жизнь, вносила какой-то смысл в окружающее меня пространство.
Мне было до слез жаль ее. Здесь ежедневно умирали от голода дети, #Война уносила тысячами жизни мирного населения. Люди всеми способами старались выжить, а "маленькая" – умереть. Желание смерти было ее протестом против насилия и немыслимого, униженного уклада женской жизни. Я это понимал, а она, возможно, нет, просто чувствовала, что задыхается от безысходности. По-сути, ей был уготован "шкаф" по жизни, со мной или без меня. Какая разница, кто ее достанет из гардеробной или из паранджи и для какой надобности.
Дни были одинаковые. Я доставал "подарок" из гардеробной, кормил, получал свою порцию укусов, терпел, пытался с ней говорить, засовывал обратно и думал, думал, думал. В один из вечеров солнце светило как-то по особому. На небе были редкие облака песочного цвета, и оттиск Алль-Уззы практически ожил. Я открыл дверь и выпустил Салирэ. На нее также легли солнечные блики, и я вновь удивился их сходству. Я подвел маленькую пленницу к изображению. Спросил:
– Ты знаешь кто это такая?
Она кивнула.
– Ты понимаешь, что вы похожи, практически одно лицо?
Немигающим взором Салирэ смотрела на Алль-Уззу и, цепенея, ловила в ответ ее гипнотический взгляд. Я наблюдал...
Прошло минут десять, прежде чем "маленькая" пришла в себя. Я усадил ее напротив себя и сказал:
– В тебе живет #Алль-Узза, она олицетворяет могущество. Умрешь, умрет и она, а вместе с ней твоя земля, люди, будущее. Я просто понял, кто ты есть, поэтому не трогаю тебя, лишь заставляю есть. Ты нужна людям. Вот курица, считай – жертва, ешь ее и дай своей родине силы.
Салирэ стала есть. Ела долго, неторопливо, из глаз текли слезы, а лицо было каменным. После ужина я отвел ее в "шкаф", закрывать на ключ не стал, улыбнулся и сказал:
– Завтра будет еще одна "жертва", надеюсь, тебе понравится.
Жертвой стал я. Сдуру мы попали под обстрел, меня царапнуло по ребрам и навылет прошило бок. После обработки меня занесли в комнату. "Маленькая" не вышла из своего укрытия, когда позвал. Появилась она, когда я отключился. По-сути, я был беззащитным. В ее воле было меня убить. Она этого не сделала. Ночью мне виделся мой дом. Снова был запах сирени, слышал неясные шорохи, звуки рояля. Было покойно. Мне казалось, что я #душа: тело не сковывало больше, стало легко, боль осталась где-то внизу, и я был тенью собственного дома. Я витал в родном пространстве и жил прохладой, она обволакивала лицо, тело, была мне шелком.
Потом я почувствовал горячие капли на теле, раздирающую боль от чьих-то когтей и рычание...
Рычала черная #кошка. Она жила по соседству в большом доме. Когда я окончательно очнулся, она уже истошно орала. Салирэ держала ее надо мной и выдавливала из пореза на кошкином боку кровь на мою рану.
У меня, возможно, и был бред, но сквозь него я явственно услышал слова "маленькой":
– Теперь у тебя девять ее жизней. А у нее твоя смерть. Или я не Алль-Уззы.
Всегда поражался тому, как женщины верят в сказки. Здесь возраст не помеха, верят в сказки и пятилетние, и пятидесятилетние. Как дети... Господи! Я закрыл глаза и попросил отпустить кошку. Салирэ еще долго что-то шептала надо мной. Я заснул. Вернее, почему-то провалился в ночное небо и смотрел на мир сверху. Земля была плоским блюдцем, в нем плескалось молоко, его явно штормило. Молочные волны перекатывали старую лодку, в ней сидела Салирэ и девять кошек. Все они смотрели вверх немигающими глазами. В душу мою смотрели.
Поправился я быстро. Больше никаких обрядов "маленькая" надо мной не проводила. Молча ухаживала. И я молчал...
Кошка погибла через неделю при странном стечении обстоятельств. В дом вошли "чужие" и перестреляли всю семью, видимо был "заказ". Кошку нашли на трупе младенца. Она лежала на нем плашмя, будто прикрывала телом. "Глупая, верная" кошка..., 7,62 - твое ли тело спасет...
Малышки и Салира (маленькая) – какие же вы разные. Как же сильно на женщин накладывает отпечаток разница культурных традиций, религий. Какие шуточные тесты в виде анекдотов применять мне здесь? Здесь умеют смеяться совершенно над другими вещами. Любая шутка должна быть утешением... Другие в местах боли, смертей и скорби вряд ли воспримут. Да и миры женские разные. У мужиков он один – всегда поле битвы.
___________________________
* Алль-Узза - предисламская аравийская богиня, девственница - воин, самая молодая в триаде богинь посредниц Аллаха (Аль-Лат, Алль-Узза и Манат). Алль-Уззу почитало племя Курайш, как одну из богинь дающих могущество. Согласно исламским источникам ей приносились и человеческие жертвы (здесь следует помнить, что со временем любой источник слегка искажает действительность). В период раннего Сабеанского царства (юг Аравии - современный Йемен) Аль-Уззе поклонялись на всем протяжении Аравии. Она имела святилище в долине у дороги из Мекки, там росли три дерева акации, в которые она и спускалась. Некоторые ученые полагают, что она, возможно, даже была главным божеством Мекки. О ней сложено множество легенд.
Продолжение следует...
#рассказ из жизни #современная проза #мужчина и женщина #мужской взгляд #национальные традиции