Дмитрий Иванович Менделеев хоть и родился в Тобольске, но детство провел в селе Аремзянском. В самом Тобольске музея, посвященного Менделееву, нет. Хотя подходящее здание имеется – Тобольская мужская гимназия, директором которой был отец Менделеева. В ней будущий великий ученый отучился семь лет. Бывшая гимназия радует чистым и опрятным фасадом. Стоит под горой, в весьма пригодном для музея месте: наверху – кремль, рядом – католический костел. Инициатива устроить здесь музейный комплекс есть, но до реализации дело пока не доходит. Так что единственный музей ученого на его родине находится в Аремзянах. Музей, преобразивший жизнь села.
Текст и фото: Алексей Макеев
От Тобольска до села всего 30 километров. Дорога отличная. Официально село именуется «Верхние Аремзяны», но все называют его просто – «Аремзяны». На въезде – выцветший баннер «Добро пожаловать на малую родину Д.И. Менделеева».
Приехал я в село, когда руководитель музея Ольга Васильевна Бухарова собиралась вести на экскурсию к мемориалу ученого группу из детского летнего лагеря. Юные аремзянцы в белых, красных и синих галстуках, взявшись за руки, шагали по улице. Надо сказать, что Ольга Васильевна здесь руководитель и школы, и музея, а также учитель, начальник лагеря и воспитатель.
В ПОИСКАХ СТЕКОЛЬНОЙ ФАБРИКИ
Аремзяны выглядят довольно архаично: почерневшие необшитые рубленые дома, наличники и ставни прошлого века, угловатые срубы колодцев – в селе их называют «колонки». Видно, что стекла в некоторых окнах «бугристые», с пузырьками воздуха – признак солидного возраста. Со стеклом у аремзянцевособые отношения. В 1749 году купец Алексей Яковлевич Корнильев построил здесь стекольную фабрику – одну из первых в Сибири. Собственно, само поселение появилось благодаря фабрике. Жизнь завертелась вокруг нового производства. Крестьяне работали на фабрике, производили необходимый для изготовления стекла пепел – запасали и сжигали березовые и осиновые дрова. Нужен был также пепел из соломы, его смешивали с дровяным. Заработками на заготовках Корнильев заинтересовал государственных крестьян из соседних сел.
– Стекольная фабрика просуществовала целый век, но сейчас никто не знает, где она находилась, – рассказывает Ольга Бухарова. – Мы ищем ее уже много лет. Самое вероятное место – вот эта детская площадка. Сохранился план села 1887 года, когда фабрики уже не существовало. Два пруда и церковь – единственное, что сейчас можно определить на местности; относительно них мы и сделали такое предположение. К тому же разноцветные старинные стеклышки и черепки стекольной промышленности здесь лежат прямо на поверхности. Мы находили их еще в моем детстве – тогда на месте детской площадки стоял сельский клуб. Поисками места фабрики нам удалось заинтересовать археологов: в 2019 году они проводили здесь раскопки. Глава сельской администрации, правда, не дала разрешения копать непосредственно на детской площадке – шурф сделали за ее пределами. Нашли только фрагменты стекла XIX века и кирпич местной гончарной мастерской. Надо сказать, фабрика имела много строений. Помимо основного здания в ней были сушильня, склад, кузница, гончарные и шлифовальные мастерские. В этом году мы планируем продолжить раскопки.
Площадка оказалась не только детская, но и спортивная – с волейбольной сеткой и баскетбольным кольцом. В песке в самом деле попадаются необычные стеклоподобные образования. Девочке Софии приглянулся камень с оплавленным пестрым стеклом. А Ольга сразу определила, что это осколок плавильного горшка и можно будет его оставить в музее.
– Мое увлечение краеведением началось с таких цветных стеклышек, – продолжает Ольга, – в детстве мы находили черепки, любовались, играли ими. Хотя в школе нам ничего не рассказывали, мы просто знали, что стекольный завод в селе был. Старшие классы я оканчивала в Тобольске. И однажды на уроке рассказала учителю химии о старинной стекольной фабрике у нас в селе. Мне не поверили! Получается, в 1980-е годы мало кто знал о существовании фабрики. Так я еще в школе заинтересовалась историей села, читала литературу, выписывала информацию о заводе, о Менделееве.
Краеведением Ольга Бухарова продолжала заниматься и во время учебы в пединституте – дипломную писала об истории Аремзян. А уже работая в школе, вынашивала идею краеведческого музея, организовала кружок: стали вместе с учителями и учениками собирать экспонаты, изучать материалы. Музей открылся в 1995 году благодаря Галине Трофимовне Бонифатьевой – директору Музея народного образования в Тобольском пединституте. Была у Галины Трофимовны такая инициатива: помогать создавать музеи в школах Тобольского района.
ТРИ ХРАМА
Высокая однокупольная Никольская церковь расположилась по соседству с детской площадкой. Стоит она не на историческом месте. Построена в 2013 году на средства местного предпринимателя Анатолия Зуева. Когда возводили фундамент храма, тоже находили старинные стеклянные фрагменты, но следов фабрики не обнаружили.
Мемориал представляет собой просторный парк. Он был создан в 2004 году на средства губернаторов Тюменской области, Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов. Идея о создании парка появилась после показа по телевидению сюжета о музее в Аремзянах.
На лавочки, украшенные обозначениями элементов таблицы Менделеева, подопечные Ольги присели отдохнуть.
«Почему мы идем к дому Менделеева через все село, кто знает?» – спрашивает детей Ольга Васильевна. Для младших школьников это пока вопрос сложный. Старая дорога из Тобольска в Аремзянское шла к селу с противоположной стороны – как раз к мемориальному парку. Где-то здесь предположительно стоял и дом Менделеевых. Единственный объект той поры, в расположении которого можно не сомневаться – Никольская церковь. Остатки ее фундамента и сейчас видны в парке, хотя и заросли березами. Первый деревянный храм был построен здесь в 1768 году. Через семьдесят лет, уже при Менделеевых, сгорел. На этом же фундаменте в 1842 году мать ученого Мария Дмитриевна заложила новый храм.
– Это был прекрасный памятник сибирского деревянного зодчества, – объясняет Ольга Бухарова. – Несмотря на это, в 1937 году власти решили его разрушить. Директор школы Сергей Алексеевич Пятницкий выступил против, призывал сохранить храм как память о семье Менделеевых. В ответ к нему в дом нагрянули с обыском, у женщин забрали украшения, самого Сергея Алексеевича арестовали и через несколько месяцев расстреляли в тобольской тюрьме. Купола храма снесли. Сначала в нем устроили склад, затем клуб, который сгорел в начале 1970-х годов. На том же месте построили еще один клуб, но и он сгорел в 1986 году. Затем построили клуб рядом – там, где сейчас детская площадка. Тот сгорел в 2004 году. В селе пожары считают явными знаками: святое место и клуб – вещи несовместимые.
ХОЛМ НАД АРЕМЗЯНКОЙ
В считаных метрах от фундамента церкви стоит главный объект мемориала – большой каменный бюст Менделеева. Дети смотрели на огромную голову с явным уважением: вот какой ум был необъятный – на весь мир голова… Быть может, автор памятника Николай Распопов в том же духе размышлял. Он, кстати, из местных, окончил школу в расположенном неподалеку селе Абалак.
За памятником – крутой спуск к реке Аремзянке. Сейчас он зарос лесом, а в позапрошлом веке здесь никаких деревьев не было, церковь возвышалась на голом холме и видна была издали. Я спустился по тропинкам вниз к реке. Здесь, кажется, время замерло: старая дорога по-прежнему земляная, переправа через реку – бревенчатая. Этот путь Дмитрий Иванович множество раз преодолевал в первые шестнадцать лет жизни, этой же дорогой он въехал на бричке в Аремзянское уже прославленным ученым в 1899 году. Невольно задумаешься: какой же сейчас транспорт может перебраться по эдакому «мосту»? Особенно когда идет дождь и ботинки по бревнам скользят как по льду. Ответ не заставил себя долго ждать. Покоритель лесных дорог ГАЗ-66 аккуратно спускался к реке. Мужики с двумя юными помощниками везли небольшие бревна. Улучшить, что ли, задумали переправу?
В школу вся наша экскурсионная группа вернулась изрядно промокшей под дождем. Дети отправились рассматривать кости мамонта, шерстистого носорога и прочих ископаемых животных. Это тоже изучение родного края – все останки найдены энтузиастами на берегах Иртыша и Аремзянки. В школе имеется сразу несколько музейных коллекций. Но главная, конечно, посвящена семье Менделеевых.
СЕМНАДЦАТЫЙ РЕБЕНОК
– Музеем «На родине Д.И. Менделеева» я руковожу с 2000 года, – рассказывает Ольга Бухарова. – Сначала музей располагался в небольшой комнатке, подписи к экспонатам мы делали от руки, пришпиливали на булавках. Сама школа была очень ветхая – бревенчатая, с удобствами на улице. В таком виде нас и заметил по телевидению губернатор Ямала Юрий Неёлов. Появилась поддержка, создали мемориал с памятником ученому. Шефство над нами планировал взять Тобольский музей-заповедник. Были планы построить отдельное здание музея, но в результате пришлось выбирать: либо новая школа, либо музей. Школа, конечно, была нужнее. А до музея дело пока так и не дошло. Более того, сам мемориал нигде не стоял на балансе – ни у Тобольского музея, ни у местной администрации. Мы ухаживали за территорией как могли. Но парк ветшал, зарастал – капитальные работы мы провести не могли. Только в прошлом году компания «СИБУР» проявила желание реконструировать парк и школьный музей оформить на современном уровне.
Музей и правда блещет новизной. Ольга начинает экскурсию с предметов быта XIX века, показывает обстановку, в которой рос будущий ученый. Самый загадочный предмет – «ракетка для бадминтона». Гости музея определяют ее именно так. Никто еще не догадался, что предмет служил для похода по воду зимой: «ракеткой» вычерпывали мелкий лед из проруби.
– Мать ученого, Мария Дмитриевна, была из рода Корнильевых, – продолжает Ольга Бухарова, – основатель стекольного завода приходился ей прадедом. В 16 лет она вышла замуж за Ивана Павловича Менделеева. Встретились они в Богоявленской церкви Тобольска – это была, что называется, любовь с первого взгляда. В той же церкви они венчались и крестили детей, в том числе последнего, семнадцатого – будущего гения. Отец был из семьи священника Тверской губернии Павла Соколова, окончил семинарию. В среде духовенства в те времена было принято после обучения давать разные фамилии сыновьям. Ивану досталась фамилия соседа-помещика Менделеева. Вроде бы помещик слыл страстным менялой, в чем Иван однажды также был замечен. Помимо редкой фамилии детям от Ивана Павловича достался наследственный туберкулез – чахотка, как тогда говорили. До взрослого возраста дожили только восемь детей.
С рождением Дмитрия в 1834 году Менделеевы переехали в Аремзянское. Не от хорошей жизни. Иван Павлович, служивший директором Тобольской гимназии, в тот год ослеп от катаракты. Его отправили на скромную пенсию в 275 рублей серебром в год. Большой семье легче было прожить в деревне. Стекольным заводом к тому времени управляла Мария Дмитриевна. Брат Василий уехал в Москву и передал ей семейное предприятие. Женщины-фабриканты в те времена были редкостью – разрешение на управление фабрикой Мария Дмитриевна добивалась два года.
СТЕКЛЯННАЯ ХИМИЯ
– Фабрика пребывала в упадке, – продолжает рассказ Ольга Васильевна, – и с переездом в Аремзяны Мария Дмитриевна всеми силами взялась за ее возрождение. Ей пришлось построить и новый господский дом – старый к тому времени пришел в негодность. Каких-либо учебных заведений она не оканчивала, но в домашних условиях прошла курс гимназии вместе со своими братьями. Сообщается, что для нее нанимали и отдельных репетиторов. В общем, Мария Дмитриевна была весьма образованной женщиной.
Управление фабрикой поначалу ей давалось очень трудно. Купцы неохотно имели с ней дело, постоянно обманывали. Ставку она сделала на массовое производство. Похвастаться первосортными изделиями она не могла и фирменное клеймо «А.К.» – то есть «Алексей Корнильев» – ставить перестала. Зато продукция фабрики была более доступная и разнообразная. Рядом с господским домом стоял амбар с образцами продукции со времен первого завода. При Марии Дмитриевне количество образцов значительно увеличилось.
По преданию, в этом амбаре, удивляясь пестроте посуды, маленький Митя впервые узнал о науке химии. О добавлении химических элементов для придания стеклу разных колеров ему рассказал домашний учитель Стахий Степанович Быков.
В экспозиции музея выставлены предметы как раз периода Менделеевых: лампадка, чернильница, аптекарские сосуды, большая зеленая бутыль с тяжелой полосатой пробкой. Очень много разноцветных осколков и бесформенных стекломасс. Есть кусок, напоминающий друзу – с одной стороны то, что прилегало к стекловарному горшку, уже превратилось в стекло, а с другой – еще нет. Невзрачный на вид камень, но находка редкая, по ней можно определить состав стекломассы: какой использовался песок, какие химические элементы добавлялись.
ЛОМАНЫЕ ТИГЛИ И ПЕРВАЯ ШКОЛА
– В Тобольском музее предметы нашей стекольной фабрики имеются в большем ассортименте, – продолжает Ольга Бухарова, – старинную посуду собирала экспедиция 1950-х годов, когда в деревнях многие такой посудой еще пользовались. Выяснили, что помимо посуды фабрика делала также стеклянную бижутерию, колокольчики, елочные шары, нашли даже стеклянную пороховницу в виде скрипки. Есть также два стекловарных горшка-тигля. Кусочек такого тигля нашла во время экскурсии София. Особую белую глину для тиглей привозили из-под Екатеринбурга, то есть вещь получалась дорогая. Характерно, что тигли в музее обломанные. Порой крестьяне ломали их нарочно, чтобы досадить хозяйке. Отношения с рабочими у Марии Дмитриевны были непростые. С одной стороны, она их поддерживала, установила крепостным заработную плату – редкое явление в те времена. С другой – она постоянно на них жаловалась: рабочие ломали дорогостоящие тигли, на работу не выходили, заготовку дров саботировали. А когда горел храм в 1839 году, крестьяне не помогали спасать церковное имущество, стояли как зеваки. И все же Мария Дмитриевна отстроила новую церковь, а в 1844 году открыла школу для крестьянских детей – с того времени начинается история нашей школы.
Позднее было выстроено отдельное здание церковно-приходской школы. В 1918 году она была переименована в советскую школу I ступени. В 1938-м для школы построили двухэтажное здание, в 1960-е годы перестроили в одноэтажное. И в этих стенах мы учились до 2013 года! Когда мы открывали новую школу, ей присвоили имя Дмитрия Ивановича Менделеева. Потом уже к нам пришло осознание: школу нужно было назвать в честь Марии Дмитриевны, которая не только своему великому сыну образование дала, но и нашему селу. И памятник ей мы тоже должны поставить.
МЕЖДУ ФАБРИКОЙ И ДЕТЬМИ
– Марии Дмитриевне приходилось разрываться между фабрикой и воспитанием детей. Старших дочерей выдала замуж, сына Ивана отправила к брату в Москву, на обучение в пансион, что стоило немалых трудов. Однако Ивана вскоре отчислили за плохое поведение. Мария Дмитриевна возложила вину на себя, писала, что это она недоглядела за сыном, дела фабрики отдалили ее от семьи, – рассказывает Ольга Бухарова. – Между младшими сыновьями, Пашей и Митей, разница была два года. В 4-летнем возрасте Митя прошел важный рубеж выживаемости – очень тяжело болел оспой, но справился с болезнью. В 7 лет Пашу стали готовить в гимназию, приглашали учителей. Мать настояла, чтобы и Митя вместе с Пашей занимался. Так Митя в 5 с половиной лет научился читать и писать, у него проявились математические способности. Мария Дмитриевна писала, что увидела в нем «искру Божию» и решила всеми силами дать ему – единственному из детей, «последышу» – высшее образование. Она и в гимназию его раньше времени пристроила. Когда Паша сдавал экзамены, она просила проэкзаменовать и Митю. Братья прошли испытания успешно. И по настойчивой просьбе матери приняли в гимназию обоих. Но с одним условием: младший будет учиться в первом классе два года. Дело в том, что в гимназию принимали с 9 лет, в исключительных случаях разрешалось брать 8-летних детей. А Мите Менделееву было только 7 лет.
Часто пишут, что Дмитрий Иванович в гимназии плохо учился. Насколько это было так? Два года в первом классе, как мы разобрались, не в счет. В годовых отметках первых классов часто фигурируют тройки и даже двойки – в основном по чистописанию и поведению. Можно сказать, он был ученик шаловливый, ленивый, но способный. Гимназисты сдавали годовые экзамены. Мать нанимала для сыновей репетиторов, они быстро пропуски подтягивали и всегда сдавали экзамены успешно. А летом Митю окружали трудовые заботы в Аремзянах. Он вспоминал, как еще подростком ездил с отцом продавать стекольную продукцию на Ирбитскую ярмарку – одну из крупнейших ярмарок в России XIX века. К тому времени Ивану Павловичу сделали в Москве удачную операцию по удалению катаракты, и он смог видеть. Все дети в семье трудились: ходили на сенокос, ухаживали за домашней живностью, лошадей пасли – хозяйство Менделеевы держали большое.
Своей матери Дмитрий Иванович посвятил такие строки: «Вы научили любить природу с ее правдою, науку с ее истиной, родину со всеми ее нераздельнейшими богатствами, дарами... больше всего труд со всеми его горестями и радостями... Вы заставили научиться труду и видеть в нем одном всему опору». Вот этому мы учим наших детей: благодаря труду можно всего добиться. Когда Менделеева называли гением, он отвечал, что всего в жизни трудом добился.
Трудовое воспитание принесло свои плоды и в гимназии – в старших классах Дмитрий Иванович учился прилежно. Аттестат об окончании гимназии он получил из рук любимого учителя – писателя Петра Ершова. Были у него две тройки – по Закону Божию и латыни. Ну, первый предмет он в принципе не любил – был далек от религии. А по поводу латыни – не повезло с учителем. Гимназисты до того ненавидели его, что по окончании учебного года поднимались на Панин бугор и учебники латыни «расстреливали» камнями.
«ЛЮБОВЬ, ТРУД И НАСТОЙЧИВОСТЬ»
1848–1849 годы выдались для семьи самыми тяжелыми. Дважды горит фабрика: сначала были уничтожены цеха, где варилась гута – самое ценное сырье. Затем сгорает конторское здание со всей документацией. Мария Дмитриевна была разорена, брат помогать восстанавливать фабрику отказался. Умирают дочь Аполлинария и муж Иван Павлович. Аполлинария попала в религиозную секту в Тобольске: морила себя голодом, зимой ходила в легкой одежде – истязаниями довела себя до смерти.
Мария Дмитриевна писала, что теперь ее здесь ничего не держит. Пристроив старших сыновей на работу, повезла окончившего гимназию 15-летнего Митю в Москву. Сначала устроила его в Московскую медико-хирургическую академию. Но Дмитрию Ивановичу это оказалось совсем не по нутру – при вскрытии трупов в анатомическом театре он упал в обморок.
Тогда она повезла сына в Петербург, в Педагогический институт. Но год оказался неприемный – в те времена принимали в институт не каждый год, а через год. Много сил приложила, чтобы ее «последыша» все-таки взяли. На том жизненные силы Марии Дмитриевны иссякли – она не протянула и нескольких недель после зачисления сына в институт. «Умирая, Вы внушали любовь, труд и настойчивость», – вспоминал Дмитрий Иванович. Умерла приехавшая вместе с ними из Тобольска и сестра Лиза. С рождения окруженный большой семьей Дмитрий Иванович вдруг остался сиротой. От переживаний у него обострился туберкулез. Конечно, ему было не до учебы. На первом курсе его оставили на второй год. В дальнейшем же Дмитрий Иванович окончил институт с золотой медалью, началась его научная карьера.
ВОЗВРАЩЕНИЕ СЛАВНОГО СЫНА
Завершает Ольга Васильевна свой рассказ 1899 годом. Тогда в ходе Уральской экспедиции (она была организована по инициативе Дмитрия Ивановича с целью изучения уральской промышленности. – Прим. ред.) уже прославленный Менделеев прибыл в Тобольск. И, конечно, не мог не воспользоваться случаем и посетить Аремзянское. Купец Сыромятников предоставил ему свой тарантас для поездки. В селе Менделеева ждали с нетерпением. Переправившись через Аремзянку, Дмитрий Иванович припал к родной земле и поцеловал ее. В толпу крестьян кидал медяки – все они потом были сохранены как сувениры на память. После молебна в церкви об упокоении души матери Менделеев спросил у народа, кто его помнит в детстве. Вышли шесть седобородых стариков. В здании школы они вместе пили чай, вспоминали, как играли в «бабки», жевали смолу лиственницы «серку», собирали ягоду княженику. Дмитрий Иванович вспоминал, что княженики было «такое множество около завода, где мы жили, что мы, дети, бывало, ложились просто на землю, чтобы, поворачивая только голову, наслаждаться ею всласть».
– В последние десятилетия княженика у нас перевелась, – сетует Ольга Бухарова, – уже никто эту «сибирскую малину» не помнит. В 2019 году мы вернули княженику в Аремзяны: посадили на территории школы пять окультуренных сортов. Ждем первые плоды. И надеемся, что скоро у нас появится здание для музея. Школа – режимный объект, не надлежащее место для проведения постоянных экскурсий. А туристы здесь появляются в любое время: вечером, в выходной, во время отпуска. Как откажешь, если люди приезжают из далеких городов? Иду, открываю, показываю музей… Ведь хочется рассказать всем, как рос на своей малой родине великий Менделеев.